Иван Михайлович Сеченов (1829 — 1905)


Опыт «Белой дамы»— так назвал свой опыт ученый. Но в нем не участвовала никакая дама. На лабораторном столе стоял простенький штатив, а на нем была подвешена самая обыкновенная лягушка. Название было дано в шутку: в тот день ученый слушал оперу Буальдьё «Белая дама».

Гальвани и Вольта, Клод Бернар, Гельмгольц и многие другие ученые часто видели на своих лабораторных столах лягушек. Много возился с лягушками и Сеченов. Эта заурядная квакуша вправе гордиться: в опытах на ней Сеченов открыл явление торможения в центральной нервной системе.

Иван Михайлович Сеченов учился в Главном инженерном училище в Петербурге. Он не ладил с начальством, а потому не был допущен в старший класс, не стал военным инженером: его назначили прапорщиком в обычный саперный батальон. Через два года он подал в отставку и поступил на медицинский факультет Московского университета. Окончив университет, уехал за границу и несколько лет работал в лабораториях крупных немецких физиологов. Он занялся здесь изучением влияния алкоголя на организм человека.

Эта работа требовала подробного исследования изменений в составе крови, в частности — изменений количества и распределения газов крови. Как проследить эти изменения? Нужно было извлекать из крови растворенные в ней газы, так сказать «выкачивать» их оттуда. Сеченов изобрел для этого особый прибор и работал с ним много лет. Эти исследования повлекли за собой другие, а результатом их явился сеченовский закон растворимости. Этот закон устанавливает закономерности растворения газов в растворах различных солей.

О результатах своей работы Сеченов рассказал в диссертации «Материалы для будущей физиологии алкогольного опьянения». Он защитил эту диссертацию в Медико-хирургической академии (Петербург) и был назначен туда профессором.

В первые же годы работы профессор Сеченов начал говорить студентам о большой роли внешней среды в жизни организмов. Именно с ней связана эта жизнь и все ее проявления; выделить организм из окружающей его среды невозможно: они неразрывны. Все сложные проявления жизни животного связаны с деятельностью центральной нервной системы. Внешне они выражаются в тех или иных действиях, в движениях. Полученное извне раздражение влечет за собой возбуждение соответствующей части нервной системы, а оно побуждает к деятельности те или иные органы.

Всякое раздражение вызывает тот или иной «ответ» нервной системы — рефлекс. Рефлексы бывают простые и сложные, но любой из них требует наличия рефлекторной дуги. Она состоит из приводящего пути (от точки раздражения до мозга), из замыкательной части (соответствующий участок мозга) и из центробежной части (нерв и тот орган, через который будет дан «ответ», т. е. осуществлен рефлекс).

Обезглавленная лягушка отдергивает лапку, если ее ущипнуть. Она дергает лапкой, на которую капнули кислотой. Если на брюшко положить кусочек бумаги, смоченный кислотой, то лягушка смахивает его лапкой. Очевидно, рефлекторная дуга замыкается в спинном мозге, ведь голова у лягушки отрезана и головного мозга нет. И правда, стоит у такой лягушки разрушить спинной мозг, как лапка перестает отдергиваться и от щипков, и от кислоты.

Таково было одно наблюдение.

А вот другое. Если раздражать сердечные ветви блуждающего нерва, то сердце «останавливается»: оно перестает сокращаться, его деятельность угнетена, заторможена. Сеченову был знаком этот факт, но его интересовало другое. Человек может своей волей подавлять те или иные рефлексы, например задерживать дыхательные движения. Есть ли в головном мозге «механизмы, задерживающие движения»? Такой вопрос задал себе Сеченов.

Он вскрыл у лягушки череп и обнажил головной мозг. Как обычно, лягушка отдергивала лапку, смоченную кислотой. Ученый начал осторожно, послойно отделять головной мозг от спинного, начав с лобной части. Каждый раз он клал на разрез кристаллик поваренной соли (соль —сильный раздражитель) и следил за лапкой. Она дергалась, как только на нее попадала капелька кислоты. И вот разрезаны зрительные бугры, кристаллик соли положен, на лапку капнули кислотой, но... лапка еле шевельнулась, да и то с большим запозданием.

Новые и новые опыты, и всякий раз результаты были схожими: сильное раздражение зрительных бугров вызывало угнетение рефлекса лапки, тормозило его. Проверочные опыты показали, что спинной мозг в этом торможении участия не принимает. Именно в головном мозге находятся центры торможения. Это явление получило название «сеченовского торможения». Открытие Сеченовым явления центрального торможения имело огромное значение. Оно позволило четко установить, что нервная деятельность складывается из взаимодействия двух процессов: возбуждения и торможения.

Пятью годами позже был проделан опыт «Белой дамы». Сеченов удалил у лягушки большие полушария мозга, а затем действовал на седалищный нерв токами разной силы и следил, как отвечает на эти раздражения лягушка. При раздражении слабым током она прыгала, но если ток был сильным, то оставалась на месте и прыгала лишь после того, как действие тока прекращалось. Все выглядело очень просто. Но Сеченов, глядя на эти прыжки, сделал очень важные выводы. Опыт не только показал, что и в спинном мозге есть тормозящие центры, но дал многое для изучения сложных согласованных движений.

Изучая нервную деятельность лягушки, и проводя множество иных наблюдений, Сеченов накопил обширные материалы. Теперь можно было заговорить и о человеке. Сеченов сделал это в своей книге «Рефлексы головного мозга». Он старался показать здесь, что вся сложная психическая жизнь человека не есть проявление какой-то загадочной «души». Поведение человека зависит от внешних раздражений. Нет их — нет и психической деятельности.

Вот примеры, пусть взятые и не из книги Сеченова. В одной из клиник лежал больной, у которого действовал лишь один глаз и одно ухо, другие органы чувств и кожа не работали. Стоило этому больному прикрыть рукой глаз и ухо, как он тотчас же засыпал: никаких раздражений из внешнего мира к нему теперь не поступало. У собак ученые оперативным путем выключали зрение, слух и обоняние, и такие собаки спали по 23 часа в сутки. Таинственная «душа», оказывается, на редкость сонлива: предоставленная самой себе, изолированная от внешнего мира, она немедленно засыпает.

«Все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы», — утверждал Сеченов. И он доказывал это в своей книге, которая была объявлена «крамольной»: ведь ее автор отрицал божественную природу души человека, утверждал, что такой души нет, и — о ужас! — доказывал это на опытах с ... лягушками.

«Рефлексы головного мозга» указали новые пути для изучения высшей нервной деятельности. Материальная основа душевной жизни — головной мозг. Из его деятельности рождается весь внутренний мир человека, вся психическая жизнь. Так называемая «душа» есть не что иное, как продукт деятельности мозга.

Психология была до Сеченова наукой о нематериальной «душевной» жизни. Сеченов заложил основы подлинной научной, материалистической психологии, в которой нет места таинственной «душе».

В 1870—1876 гг. Сеченов был профессором университета в Одессе, потом в Петербургском университете (1876—1888), затем в Московском (1889—1901). Всюду ему сопутствовала слава ученого с мировым именем. И всюду за ним следовали косые взгляды царских чиновников: ведь знаменитый ученый был явным «материалистом», а значит, и весьма «подозрительным человеком». И в Петербурге, и в Москве Сеченов читал лекции не только в университете, но и на женских курсах: всегда и всюду он боролся за право женщин на высшее образование. Стариком 74 лет он согласился стать преподавателем на Пречистенских курсах для рабочих в Москве, но читать там лекции ему пришлось лишь полгода: царские чиновники запретили неблагонадежному ученому обучать рабочих физиологии.

Последние годы своей жизни Сеченов отдал изучению физиологических основ режима труда и отдыха человека. Ему было уже 73 года, но он на самом себе изучал движения и утомляемость руки, поднимающей груз. Часами ученый сидел за простым сооружением: двигал и двигал рукой, поднимая груз.

Он обнаружил много интересного, а главное, установил, что сон и просто отдых не одно и то же, что восьмичасовой сон обязателен, прочие же шестнадцать часов отводятся для работы и отдыха.

В конце XIX в. Сеченов в публичной лекции говорил о восьмичасовом рабочем дне. А как физиолог, анализируя работу сердца, он пришел к выводу, что рабочий день должен быть еще короче. В Советской стране мечты Сеченова стали явью. Сеченов установил, что отдыхом не обязательно служит полный покой. Активный отдых, когда действуют попеременно различные рабочие органы тела, прекрасное средство против утомления.

И. П. Павлов называл Сеченова «отцом русской физиологии». И правда, с именем Сеченова русская физиология вошла в мировую науку, и не только вошла, но и заняла в ней ведущее положение.