Город Вавилон


В 586 г. до н. э., поздней осенью девятнадцатого года своего правления, царь Навуходоносор II возвращался из далекого военного похода в свою столицу Вавилон.

Поход был успешным. Радостно возвращались вавилонские воины домой с богатой добычей. Впереди на быстроногих горячих конях мчались лучники и метатели дротиков 2 в легких панцирях, с остроконечными шлемами на головах. За ними следовали нарядные боевые колесницы, сверкая золотыми и серебряными украшениями. Бодро шли легковооруженные пехотинцы с небольшими круглыми щитами и короткими мечами, от них несколько отставали тяжеловооруженные воины, закованные в прочные доспехи. Каждый из них нес в левой руке огромный, в человеческий рост, прямоугольный кожаный щит, обитый медными полосками и слегка загнутый кверху, а в правой руке — тяжелое копье с железным наконечником.

За войском тянулась вереница пленников в железных ножных кандалах. Их сопровождали плачущие жены и дети. Стражники подгоняли отстающих ударами бича.

Спокойно и мерно покачивая горбами, шли сбоку от них верблюды, нагруженные огромными тюками и узлами с богатой добычей. В самом хвосте процессии скрипели грузовые повозки и осадные машины на небольших массивных колесах.

Передовые отряды, миновав наружную линию укреплений, прикрывавшую столицу с севера, приближались к главной городской стене. Путь шел среди бесчисленных огородов, засаженных луком и чесноком, и зеленеющих пальмовых рощ. Справа широкой голубой лентой вился Евфрат.

Вниз по течению быстро мчались, подобно гигантским мячам, круглые кожаные корабли. Некоторые из них уже приставали к гавани. Рослые корабельщики выгружали глиняные сосуды, полные ароматного виноградного вина, привезенного из далекой Армении, и бережно несли их к городским воротам.

Вавилонские воины между тем прибавляют шаг. Вот уже четко вырисовываются позади большого рва ворота богини плодородия Иштар. Широкие листы бронзовых створов сверкают под слегка изогнутой аркой, упирающейся в массивные прямоугольные башни. Эти башни облицованы разноцветными глазурованными изразцами. На темно-синем фоне выпуклые светлые изображения: белые и желтые быки сменяются фантастическими чудовищами. А на стенах, окаймляющих дорогу, изображены коричневатые львы с золотыми гривами и свирепо оскаленными зубами.

По обе стороны от ворот, охватывая весь город, тянется двойная стена из желтоватых кирпичей, скрепленных асфальтом. Каждая из двух параллельных стен, почти вплотную примыкающих друг к другу, около 7 м толщины. Эти стены пересекаются гигантскими башнями с воротами.

Если неприятель даже преодолеет наружный ров и пробьет обе стены, он натолкнется на внутренний ров, вдоль которого тянется третья, низкая стена.

Вавилону пока еще никто не решается угрожать. Бронзовые створы ворот широко раскрыты, и победоносные отряды вавилонского царя спокойно движутся под аркой, переходят второй мост и оказываются внутри города.

От ворот богини Иштар вдоль дворца и главного входа в храм Мардука, верховного вавилонского бога, пересекая весь город, идет широкая улица Процессий. Она вымощена плитами из известняка сверкающей белизны с каемками из красного камня. Воины проходят вдоль побеленных стен дворца с башнями и бойницами. По ту сторону стен видны знаменитые «висячие сады», украшающие северо-западную часть дворца. На сложенных из кирпича арках, напоминающих уступы гор, насыпан слой плодородной земли и посажены деревья, кустарники и цветы. Издали кажется, что эти сады как бы висят в воздухе. Рабы целыми днями крутят водоподъемные колеса и зачерпывают кожаными ведрами воду из реки для поливки царских садов.

Эти сады велел соорудить сам Навуходоносор для любимейшей из своих жен, взятой из гористой страны Мидии, чтобы на плоских равнинах Вавилонии создать хотя бы подобие родных ей лесистых гор.

Многие чужеземцы, попадавшие в Вавилонию, по ошибке приписывали сооружение «висячих садов» царице Шамурамат, правившей за двести лет до Навуходоносора. Позднее греки, причислившие «висячие сады» к «семи чудесам света», называли их садами Шамурамат (в греческом произношении — Семирамиды).

Дворец Навуходоносора был построен на обширной кирпичной площадке, высоко поднимавшейся над окружающей местностью. Пять дворов следовали один за другим с востока на запад, во дворы выходили двери многочисленных комнат. Особенно роскошен был фасад главного тронного зала, выложенный сплошь цветными изразцами: на синем фоне выступали светлые пальмы и лотосы. Фасад украшали стройные желтые колонны с голубыми завитками капителей (верхняя часть колонны). Окон не было, и свет проникал через три широкие двери.

Улица Мардука, примыкавшая перпендикулярно к улице Процессий, вела к грандиозным воротам храма бога Мардука — главного храма Вавилона.

В северо-западном углу храмового двора высилась семиэтажная башня — зиккурат. Это было одно из высочайших зданий того времени, достигавшее 90 м в высоту. Издали здание казалось гигантской разноцветной лестницей, ведущей к небу. Постепенно сужающиеся этажи были окрашены в яркие тона: ослепительно-белый, черный, красный, синий, красно-коричневый, серебряный и, наконец, самый верхний был позолоченным. На плоской крыше сверкали гигантские золотые рога. В этом храме царь торжественно приносил жертвы богу Мардуку в благодарность за одержанные победы.

В день возвращения из похода царь принес в жертву богу быков и овец и возлил чашу вина. Затем он удалился к себе во дворец. Разошлись по домам и подданные: жрецы, воины, купцы, ремесленники, земледельцы. Многие отправились на рыночные площади. Там возвратившиеся из похода воины спешат продать свою добычу. Разноцветную одежду отдают за сикль (8 г серебра), выносливого верблюда — за 10 сиклей, красивую пленницу — за 5 сиклей. Монет вавилоняне не знали и при покупке отвешивали слитки серебра на весах, причем не обходилось без обмана. Опытные мастера прекрасно умели изготавливать неточные весы и неполновесные гири.

С наступлением ночи улицы пустеют. Лишь кое-где спешат с факелами в руках запоздалые пешеходы. Заглянем на окраину города, где ютится беднота. Здесь совсем иная жизнь. Вместо широкой, гладко вымощенной улицы Процессий или улицы Мардука — лабиринты узеньких переулков, заваленных мусором. В дождливые дни стоит непролазная грязь. Носильщики, лодочники, землекопы, водоносы и другие труженики живут в низких и темных глинобитных хижинах. На деревянную дверь не хватает средств (лес в Вавилонии дорог), и ее заменяет старая, полуистлевшая циновка из тростника. Спят на такой же циновке, подложив под голову груду тряпья.

После тяжелого трудового дня, вернувшись домой, измученные и голодные люди садятся ужинать. Они едят при свете жалких глиняных плошек, в которых налито дешевое масло и прилажен небольшой фитиль. Обычная пища — лук и чеснок, ячменный хлеб и сушеная рыба. Запивают ее дешевым ячменным пивом.

Этих людей не радуют победы вавилонского царя. Они равнодушно смотрят на пышные процессии вельмож и военачальников, окруженных бесчисленными слугами. Рабовладельцы преумножили свои богатства, а в положении бедноты ничего не изменилось.

Еще хуже приходится рабам. В огромном сыром сарае, примыкающем к наружной стене города, прямо на земляном полу вповалку спят десятки невольников: взрослые и дети, юноши и старики. Сквозь прорехи в грязных лохмотьях виднеются синяки и рубцы, покрывающие их худые, изможденные тела. Помещение скудно освещено углями, дымящимися в ржавой жаровне. Некоторые, рабы в наказание за непокорность — в колодках. А неподалеку, в пристройке, примыкающей к царской пекарне, уже на рассвете поднимаются рабыни и принимаются за свою обычную работу. Согнувшись над ручными зернотерками, они усиленно растирают зерна пшеницы. Их колени покрыты язвами, и руки ноют от непосильной работы. Яркие лучи восходящего солнца озаряют просыпающийся Вавилон — столицу крупнейшего рабовладельческого царства с его пышными дворцами, храмами и жалкими лачугами на окраинах.