Фредерик Дуглас


В мистере Коуви его соседи-рабовладельцы говорили, что он мастер исправлять, или, как они выражались, «объезжать» строптивых рабов. К нему посылали непокорных негров. Это было время, когда в США, в южной их части, процветало рабство. Рабы были низведены до положения рабочего скота, лишены всех человеческих прав.

Однажды Коуви вызвали на соседнюю плантацию. Хозяин ее проведал, что один из молодых его рабов научился читать и писать. Грамотный раб — большая опасность.

— Выбейте из него эту дурь! Пусть позабудет все начисто! — бесновался плантатор, передавая юношу в руки Коуви.

Коуви смерил пренебрежительным взглядом молодого негра: ладно сложен, но на вид не больше шестнадцати лет. Коуви поиграл плетью в коротких волосатых руках.

— Дурь я из него выбью! Скоро будет как шелковый! — заверил он плантатора.

Юношу звали Фредериком. Позднее, став свободным человеком, он выбрал себе фамилию Дуглас. Об этом человеке с гордостью говорят все негры, все передовые люди Америки.

Фредерик Дуглас родился рабом. Он не знал года своего рождения. Предполагают, что это был 1817 г. Фредерик почти не помнил свою мать. Лет четырех или пяти он был отнят у нее. Мать жила и умерла где-то на другой плантации. Пинки, надругательства, жестокие расправы над неграми — таковы были впечатления его детства. Когда Фредерик подрос, его приставили слугой к внуку хозяина. Белый мальчик учился читать и рассказывал своему маленькому слуге о том, что узнавал в школе. Учить негров грамоте было запрещено. Фредерик тайно подбирал выброшенные школьные учебники. Он нарочно придумывал игры, в которых надо было писать и считать, и жадно присматривался к тому, как это делают белые дети. В двенадцать лет он уже мог свободно прочитать все, что попадалось ему в руки. Юноша забирался в лес и только здесь раскрывал припрятанную книгу. В лесу его однажды и застал хозяин. Фредерик был так поглощен чтением, что не услышал оклика. Удар плетью заставил его вскочить. Фредерика передали «на воспитание» страшному мистеру Коуви.

Несколько месяцев юноша жил у «объездчика» рабов. Он ходил в грязных лохмотьях. Голова была в кровоподтеках. От этих дней на его спине на всю жизнь остались глубокие шрамы — следы плети. Но Фредерик не был сломлен. В душе его росло возмущение, накипала неукротимая ярость.

Как-то раз Коуви, задумав новую расправу, подкрался к юноше, занятому работой. Фредерик повернулся и неожиданным сильным броском повалил «объездчика» на землю. Он схватил его за горло и подмял под себя. Коуви хрипел и вопил; Фредерик сказал, смело глядя в лицо извергу:

— Меня больше бить нельзя. Никогда.

И столько было в этих словах твердости и внутренней силы, что рабовладелец струсил. Напасть на белого человека — это было страшное преступление. За него рабу грозила смерть. Но что, если соседи узнают, что Коуви но справился с каким-то мальчишкой? Тогда конец его репутации «объездчика». И Коуви решил сделать вид, что ничего не случилось. Так Дуглас отстоял свое человеческое достоинство. Это было, как вспоминал он впоследствии, шагом на пути к свободе.

Но прошло еще несколько лет, пока Дугласу удалось, рискуя жизнью, пробраться с рабовладельческого Юга в северные штаты, где рабство было запрещено.

Дуглас стал поденным рабочим. Он брался за любое дело. Работал трубочистом, пилил лес, был кучером. Однажды в руки его попал журнал с многозначительным заголовком — «Либерейтор» («Освободитель»). На страницах журнала разоблачались рабовладельцы и резко осуждалась чудовищная система рабства. Под заголовком стояла фамилия издателя — Вильям Ллойд Гаррисон.

Целью своей жизни журналист Гаррисон избрал борьбу за освобождение рабов. В первом номере «Либерейтора» (он вышел в 1831 г.) Гаррисон писал: «Пусть трепещут южные угнетатели, пусть трепещут их северные защитники, пусть трепещут все враги гонимых черных... Мои намерения серьезны. Я не стану увиливать в трудную минуту, не буду прощать, не отступлю ни на шаг — и меня услышат!» И действительно, Гаррисона услышали. Его призыв помог сплотить силы противников рабства. В стране поднялось могучее народное движение борьбы с рабством. В нем участвовали негры, белые фермеры, рабочие, интеллигенция. Сторонников немедленного уничтожения рабства называли аболиционистами С Дуглас примкнул к ним.

В ответ на смелые выступления против рабства рабовладельцы, их наемники и приспешники подняли беспощадную травлю аболиционистов. Их собрания забрасывали камнями. Аболиционистов избивали, сажали в тюрьмы, даже линчевали. В 1835 г. разбушевавшаяся толпа защитников рабства протащила Гаррисона с веревкой на шее по улицам Бостона, и только случайно ему удалось избежать линчевания.

В 1841 г. Дуглас впервые услышал выступление Гаррисона. Это был знаменательный день в жизни молодого рабочего. Митинг аболиционистов происходил в зале с забаррикадированными дверьми и выбитыми камнями стеклами. На митинге выступил и Дуглас. Он рассказал о том, что видел и пережил сам на рабовладельческом Юге. Слушатели затаили дыхание, чтобы не проронить ни слова из этого рассказа. Гар риеон сказал, что такая речь сделала бы честь великому оратору. Дуглас стал разъездным пропагандистом. Он выступал как человек, сам переживший ужасы рабства. Его пламенные слова привлекали все новых и новых сторонников в ряды аболиционистов.

О Дугласе заговорили в газетах. Его называли «одним из наиболее одаренных и красноречивых людей века». Деятельность Дугласа показала, какие огромные творческие силы таятся в задавленном гнетом негритянском народе. Но многие в то время не хотели верить, что замечательный оратор был совсем недавно рабом на плантации. Тогда Дуглас написал свою биографию. Она вышла в 1845 г., сразу же выдержала несколько изданий и принесла автору широкую известность.

Рабовладельцы ненавидели черного оратора. Едва Дуглас начал говорить на одном из митингов в городе Гаррисберге, как в него полетели камни, кирпичи. Послышались выкрики: «Долой негра!», «Проломите ему башку!» На сцену прыгнули какие-то люди, вооруженные дубинками. Дуглас схватил стул и, обороняясь им, не подпускал к себе никого близко, пока не был восстановлен порядок.

Дуглас много читал и приобрел обширные знания. Он стал издавать газету, в которой страстно обличал рабовладельческие порядки. Дуглас показал себя не только непревзойденным в Америке оратором, но и блестящим публицистом. А к 1850 г. он стал признанным политическим руководителем американских негров и самым выдающимся вождем аболиционистов.

События своего времени он понимал глубже я правильнее, чем Гаррисон и многие другие аболиционисты. Гаррисон считал, что достаточно морального осуждения рабства, чтобы победить рабовладельцев. Дуглас понял, что сломить силу рабовладельцев можно только решительной политической борьбой. Он стал другом великого сына американского народа Джона Брауна (см. стр. 377). До конца своих дней он защищал дело Джона Брауна, пожертвовавшего жизнью ради освобождения рабов. «Тщетно ли Браун поднял меч против рабства, напрасно ли он отдал свою жизнь? Я отвечаю: нет, тысячу раз нет! Если Джон Браун не разбил рабство, он начал войну, покончившую с рабством», — писал Дуглас.

В 1861 г. южные штаты подняли мятеж и создали свое отдельное рабовладельческое государство. В США началась гражданская война (см. стр. 382). Многие буржуазные деятели утверждали, что войну следует вести лишь с целью воссоединения в одно государство отделившихся южных и северных штатов, а вопроса о рабстве затрагивать не следует. Дуглас занимал последовательную революционную позицию. Он говорил: «Не должно быть никакой войны, кроме войны за отмену рабства, никакого мира, кроме мира на основе отмены рабства. Свобода — для всех, а цепи— ни для кого». «Быть или не быть рабовладению — вот содержание этой войны». Статьи и выступления Дугласа вдохновляли негров на борьбу. Правительство Севера вначале отказывалось призывать негров в армию. Дуглас развернул кипучую деятельность, чтобы добиться для негров права сражаться с оружием в руках против южан-рабовладельцев. «Армия рабов была бы лучшей защитой против армии рабовладельцев... Тот, кто хочет освободить себя, должен нанести удар. Лучше умереть свободным, чем жить рабом!» — писал Дуглас. Когда в 1862 г. негров стали принимать в северную армию, Дуглас бросил призыв: «Негры, к оружию!» 1 января 1863 г. президент Линкольн под давлением народных масс опубликовал прокламацию об освобождении рабов (см. стр. 387). Дуглас горячо приветствовал ее, но требовал более решительно вести войну с рабовладельцами, в тылу которых миллионы негров еще продолжали томиться в рабстве. «Бумажная прокламация должна теперь сделаться железной, свинцовой, огненной путем решительного использования негритянской армии в этом споре», — провозглашал он. После разгрома рабовладельческого Юга Дуглас боролся за избирательные права для негров, отстаивал благородную идею равенства всех людей независимо от цвета их кожи.

Дуглас не был социалистом. До конца своих дней он ошибочно полагал, что можно добиться полного освобождения негритянского народа при капиталистическом строе. Но его крупной заслугой остается организация движения аболиционистов, привлечение негров к участию в гражданской войне и к борьбе за равные права с белыми после войны. Дуглас по праву считается одним из самых выдающихся политических деятелей в истории США.

Дуглас умер в 1895 г. Его смерть вызвала чувство глубокой скорби в народных массах.