Как пала Бастилия


На подступах к Парижу в XIV в. была воздвигнута могучая крепость Бастилия с каменными зубчатыми стенами высотой 24 м и толщиной 3 м, с восемью тридцатиметровыми башнями, окруженная глубоким рвом. Проникнуть в крепость можно было только через подъемный мост, висевший на кованых цепях.

Вначале Бастилия защищала город от нападения неприятеля. Шли годы. Париж бурно разрастался. Бастилия обросла домами и улицами и оказалась в центре города. Вскоре она утратила всякое военное значение. Тогда французские короли превратили Бастилию в государственную тюрьму. В нее заточали тех, кто осмеливался поднимать голос против королевского деспотизма.

Заключенных подвергали жестоким пыткам. Нередко людей бросали в мрачные казематы навечно, и случалось, что несчастные, не вытерпев мук, сходили с ума.

Тюрьма эта была ненавистна французскому народу.

В конце XVIII в. все еще казалось, что могущество французской державы непоколебимо: по-прежнему блеск и роскошь версальского двора (см. стр. 295) ослепляли иностранцев, а сложный этикет придворной жизни был образцом для подражания многих государей тогдашней Европы; по-прежнему французская дипломатия и французский язык господствовали в международных отношениях. Но все это величие было непрочным: в самом основании французского абсолютизма образовались глубокие трещины.

Французский народ был разорен многочисленными поборами и налогами. Чтобы расплатиться с государством, одни крестьяне продавали свои крохотные земельные владения, но этого хватало ненадолго и только увеличивало их нужду; другие шли в город в поисках работы и, не получая ее, пополняли толпы нищих и бродяг, за которыми охотилась королевская полиция, чтобы упрятать их в тюрьму или на каторгу.

Отчаянное положение крестьян приводило к тому, что они временами вынуждены были печь хлеб из мякины, есть траву, но это не спасало их от голодной смерти. Случалось, что вымирали целые деревни.

Крестьяне часто поднимали восстания; они брались за топоры и вилы, жгли замки феода лов, забрасывали камнями ненавистных сборщиков налогов. Нередко к крестьянам присоединились и рабочие, измученные голодом и нищетой.

Французская буржуазия также была недовольна существующим строем: она была богата, но абсолютизм мешал ей прийти к власти и стать еще богаче.

Вся власть была в руках у первых двух, неподатных сословий — у духовенства и дворянства. Буржуазия же, как крестьяне и ремесленники, принадлежала к третьему, податному сословию. В отличие от дворян буржуазия была обязана платить налоги наряду с ремесленниками и крестьянами. Буржуазии трудно было заниматься торговлей, так как в стране ходило до 40 видов монет, каждый из которых принимался только в каком-нибудь одном районе; повсюду были разные меры и вес, да и провозить товар на ярмарку приходилось через земли сеньоров, которым надо было за это платить. Все это вызывало недовольство существующими порядками.

Широкое распространение в XVIII в. получили во Франции произведения Монтескьё.

Вольтера, Руссо, Дидро и ряда других писателей-просветителей того времени. Эти книги говорили о пороках существующего строя, о порожденном им разврате, праздности, ханжестве. Экономически сильная, но политически бесправная французская буржуазия находила в них поддержку своему недовольству. И все чаще перед ней вставала мысль о необходимости свержения абсолютизма и о захвате власти.

Французское дворянство в этот период превратилось в подлинно паразитическое сословие: все свое время оно тратило на празднества и развлечения за счет разоренного и порабощенного народа В результате безмерного расточительства короля и его окружения государственная казна постоянно была пуста: «Денег ждали, как росы с неба»,— по словам одного современника. Но денег не было. И вот тогда Людовик XVI решился на крайнее средство: чтобы получить согласие на введение новых налогов, король приказал созвать представителей трех сословий — Генеральные Штаты, которые не собирались 175 лет (с 1614 г.). Французские монархи считали, что собрание представителей трех сословий является посягательством на их неограниченную власть. Но на этот раз другого выхода не было. 5 мая 1789 г. под звуки труб и цимбал в Версале было торжественно провозглашено открытие Генеральных Штатов. Однако вместо ожидаемого Людовиком XVI одобрения новых налогов депутаты заявили, что они намерены обсудить не тойько финансовые вопросы, как того требовал король, но и общее положение дел во Франции.

В ответ Людовик XVI, делая вид, что он готов вести переговоры с представителями буржуазии, приказал стягивать к Парижу наемные войска из немцев и швейцарцев.

Тогда депутаты третьего сословия 9 июля 1789 г. провозгласили себя Учредительным собранием и объявили, что они выработают конституцию, на основе которой будет учрежден новый государственный строй, ограничивающий власть короля. Король решил продолжать борьбу.

И июля 1789 г. стало известно, что король уволил популярного в среде буржуазии министра Неккера. На его место был назначен барон де Бретейль, который говорил: «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжем Париж». В городе начались волнения. С утра 12 июля народ стал собираться на улицах, заполнять городские сады. Выступали ораторы, разоблачавшие намерения короля; повсюду раздавались призывы к борьбе.

«Граждане! Нельзя терять ни минуты, — говорил один из ораторов, — ...сегодня вечером вступят в город немецкие и швейцарские батальоны, чтобы задушить нас. Для нас только одно спасение — к оружию!»

Многотысячная толпа единодушным возгласом поддержала оратора. Он сорвал с дерева зеленый лист и прикрепил его к шляпе; остальные последовали его примеру. С этого момента лист на тулье шляпы стал знаком сторонников революции. Позже он был заменен трехцветной кокардой.

В поисках оружия народ рассеялся по городу. К вечеру на улицах Парижа начались первые столкновения повстанцев с войсками.

13 июля на рассвете Париж был разбужен гулом набата. Народ запрудил улицы. Парижане бросились к государственному арсеналу. Во дворе арсенала их встретили артиллеристы, стоявшие около заряженных пушек, с горящими фитилями в руках. Но, несмотря на приказ, солдаты не стали стрелять в народ. Повстанцам удалось здесь захватить около 30 тыс. ружей, много сабель, шпаг и несколько пушек. Все-таки оружия было мало, и люди вооружались кто как мог: топорами, ножами, ломами. С лихорадочной поспешностью ковали пики, отливали пули. Повсюду разбирали мостовые. Из срубленных деревьев и камней строили баррикады.

Каждый дом в рабочих кварталах готовился к бою. Женщины не отставали от мужчин. На улицах Парижа начались бои с королевскими войсками. Вскоре войска дрогнули перед мощным натиском народа и вынуждены были начать отступление, оставляя один квартал за другим. Часть солдат стала переходить на сторону повстанцев. Так прошел еще один день.

14 июля призывный звук набата снова разбудил Париж, опять улицы наполнились народом. Хотя почти весь город уже был в руках восставших, исход борьбы все еще не был решен. Оставалась не взятой Бастилия — оплот французских королей.

«На Бастилию!» — раздался чей-то призыв. Сотни голосов подхватили этот клич, он переходил из уст в уста и вскоре разнесся по городу. Со всех кварталов толпы восставших двигались по направлению к Бастилии. А с крепостных стен на них смотрели зияющие жерла пушек, у которых наготове стоял крепостной гарнизон.

Около полудня народ бросился на штурм Бастилии. По свидетельству современников, здесь было около 300 тыс. человек, главным образом рабочие, парижская беднота, ремесленники. Штурмующие устремились к воротам тюрьмы, но мост был поднят, и проникнуть в крепость оказалось невозможным. Долгое время отдельные смельчаки безуспешно пытались перебраться через ров и опустить мост. Внезапно с крепостной стены раздался орудийный залп. Многие были убиты и ранены. Пролившаяся кровь усилила народный гнев. Снова начался яростный штурм, продолжавшийся более четырех часов. Земля перед крепостью пропиталась кровью. Наконец, пушечным ядром были сбиты цепи подъемного моста. Мост опустился. Народ ворвался в крепость. Гарнизон Бастилии сдался; комендант, приказавший стрелять из пушек в народ, был убит.

Французский король все еще не понимал грозного смысла происходивших событий; он надеялся при помощи войск задушить народное восстание. Когда ему донесли о взятии Бастилии, он удивленно спросил: «Так это бунт?» «Нет, ваше величество, — услышал он в ответ, — это революция».

Ненависть народа к Бастилии была так велика, что ее тут же начали разрушать кирками и ломами. Через год Бастилия была окончательно срыта и на ее месте устроена площадь, где поместили надпись: «Здесь танцуют».

Так пала твердыня абсолютной монархии — Бастилия. Народные массы выступили против существующего строя. В результате победы революции народ освободился от ига феодализма. Вот почему день взятия Бастилии — день начала революции — стал национальным праздником французского народа.