За народную Хартию


Весной 1848 г. английские рабочие жадно ловили вести с континента Европы. Это были радостные, волнующие вести!.. Во Франции, Германии, Австрии начались революционные события. Февральская революция во Франции воодушевила английских пролетариев на борьбу.

По всей стране рабочие собирались на многолюдные бурные митинги. Нередко они созывались ночью. Факелы освещали изможденные, усталые лица пришедших с работы людей. На многочисленных знаменах можно было прочесть лозунги: «Рабочие — истинно благородная часть нации!», «Побольше свиней, поменьше попов!», «Продав одежду, купи оружие!»

Но особенно много было знамен, на которых повторялся один и тот же лозунг: «Всеобщее избирательное право! Хартия! Хартия!»

Уже 10 лет рабочие Англии вели самоотверженную борьбу под этим лозунгом. Они настойчиво требовали провести в жизнь закон о правах народа — Хартию. На бесчисленных митингах чартисты доказывали, что избирательная система в Англии несправедлива. Рабочий класс фактически лишен права избирать в парламент. Избирательным правом пользуется лишь незначительная часть населения страны. В парламенте заседают только представители помещиков и промышленников. Он не защищает интересов народа.

— Надо, — говорили агитаторы, — чтобы каждый взрослый англичанин имел право голоса, достигнув 21 года. Нужно отменить имущественный ценз.

Уже два раза чартисты представляли в парламент петиции — просьбы о введении Хартии, т. е. закона об установлении всеобщего избирательного права. Впервые такая петиция была подана в мае 1839 г. Ее подписали 1250 тыс. человек. Однако парламент отказался даже ее рассмотреть.

Вскоре после этого собралась конференция чартистов. На ней было решено создать национальную чартистскую организацию со своим уставом, членскими билетами, партийными взносами. В короткий срок возникло около 400 местных организаций чартистов, охвативших 40 тыс. человек. Такая организация была первой в мире рабочей партией.

Началась новая, еще более широкая кампания сбора подписей под петицией. На этот раз под нею стояло уже 3,5 млн. подписей. 2 мая 1842 г. торжественная процессия чартистов доставила ее в парламент. И опять последовал отказ рассмотреть петицию. Буржуазия страшилась введения всеобщего избирательного права.

Вторичное отклонение петиции было прямым вызовом рабочему классу и всем, кто поддерживал движение за народную Хартию. По стране прокатилась волна забастовок. Однако эти забастовки не превратились во всеобщую стачку, как о том мечтали чартисты. Многие из них не понимали необходимости решительных действий. Так, например, один из руководителей рабочих Лондона, столяр-ремесленник Ловетт, считал, что действовать нужно без всякого насилия или потрясения, путем мирной агитации, пользуясь лишь одной «моральной силой», т. е. силой общественного мнения.

Другую точку зрения отстаивал популярный среди промышленных рабочих севера Англии ирландец адвокат О’Коннор.

— Недостаточно, — говорил он, — бороться за Хартию, опираясь лишь на одну «моральную силу». Рабочие «с мозолистыми руками и небритыми подбородками» знают, что каждая почетная победа достигалась физической силой. Нельзя ограничиваться только мирной тактикой: агитацией и пропагандой.

Ловетта и его сторонников О’Коннор насмешливо называл партией «розовой водицы».

Подавляющая часть английских рабочих наивно верила, что предлагаемое Хартией всеобщее избирательное право приведет к коренным социальным переменам; избранные в парламент представители рабочих примут меры к значительному улучшению положения пролетариата, хотя средства производства (фабрики и машины) по-прежнему останутся в руках буржуазии.

Каковы должны быть эти меры — у большинства чартистов не было ясного представления. Так, например, О’Коннор хотел, чтобы все рабочие получили земельные участки и стали мелкими собственниками-крестьянами. Это означало, что О’Коннор хотел возвращения к тем временам, когда капиталистическая промышленность еще не была развита, а большинство населения составляли крестьяне. Но такое движение истории вспять невозможно. Развитие капитализма неизбежно ведет к расслоению и разорению крестьян и ремесленников: одни обогащаются, превращаются в капиталистов, другие (большинство) разоряются и становятся наемными рабочими.

Для многих рабочих борьба за Хартию была прежде всего, как они говорили, вопросом «ножа и вилки», «хлеба и масла». На борьбу за Хартию их толкали «очаги без топлива и столы без пищи». Выступавшие на митингах рабочие требовали 10-часового рабочего дня вместо 11—12-часового.

Наиболее революционные деятели чартизма, как Джулиан Гарни и Эрнест Джонс, находившиеся под влиянием К. Маркса и Ф. Энгельса, стояли не за раздел земли на мелкие участки, а за ее конфискацию (принудительное изъятие) у помещиков. Вся земля должна стать собственностью государства. Гарни и Джонс требовали установления демократической республики и 8-часового рабочего дня, запрещения труда малолетних. Талантливый журналист и оратор Джулиан Гарни заявлял: «Есть только один способ получить Хартию: этот способ — восстание!»

Все громче и настойчивее звучало на бесчисленных митингах утверждение, что избирательная реформа является для рабочего класса лишь средством к цели. Какова же сама цель? Достижение социального благоденствия, т. е. установление более справедливого общественного порядка, отвечали наиболее революционные из чартистов.

4 апреля 1848 г. в Лондоне собралась конференция чартистов (Конвент). К этому моменту под третьей петицией было собрано около 5,5 млн. подписей. Чартистский Конвент решил 10 апреля представить парламенту петицию и назначил на этот день демонстрацию. С пением и музыкой чартисты должны были собраться на митинг, а затем пройти через весь Лондон к парламенту. Петицию предполагали привезти на триумфальной колеснице, запряженной великолепно убранными лошадьми.

Но что делать, если парламент вновь отклонит петицию? Джонс и Гарии предлагали ответить на это вооруженным восстанием. Однако большинство делегатов Конвента с ними не согласилось.

Между тем правительство деятельно готовилось к расправе с чартистами. Буржуазная печать открыла бешеную кампанию против рабочих. «Лондон находится накануне восстания!», «Чартисты готовят свержение монархии!» — писали газеты.

Войска заняли стратегически важные улицы и здания Лондона. Королева, многие аристократы и буржуа в панике покинули столицу. Для усиления войск спешно создавались отряды добровольных полицейских, навербованных из среды буржуазии (около 200 тыс. человек). Мосты через Темзу охраняла тяжелая артиллерия. Парламент срочно принял закон об охране короны и строгом наказании за мятежные речи. Для борьбы с чартистами был образован специальный военный совет. Возглавил его «победитель Наполеона при Ватерлоо» — герцог Веллингтон.

Наступило воскресенье 10 апреля 1848 г. Правительство предупредило О’Коннора, что демонстрация запрещена. Площадь, на которой должен был состояться митинг чартистов, оцепили войска. Собравшиеся здесь 100 тыс. рабочих были готовы к самой решительной борьбе. Однако выступивший перед рабочими О’Коннор в полной растерянности стал уговаривать собравшихся разойтись и не нарушать порядка. Он обещал сам отвезти петицию в парламент и добиться ее принятия мирным путем. Таким образом, в решающий день борьбы за Хартию О’Коннор оказался на стороне проповедников «моральной силы», сторонников направления «розовой водицы».

Петиция, весившая свыше 250 кг, была погружена на повозки, и О’Коннор отвез ее в парламент. Участники митинга разошлись, демонстрация не состоялась.

Парламент встретил О’Коннора насмешками и оскорблениями. Петицию передали в комиссию для проверки подписей. И снова петиция была отклонена под предлогом, что среди подписей якобы имеются фиктивные.

Буржуазия поспешила закрепить свою победу. Правительство арестовало более 500 руководителей борьбы за Хартию. Чартистское движение было обезглавлено.

Учителя международного пролетариата К. Маркс и Ф. Энгельс с величайшим вниманием следили за ходом чартистского движения,

вскрывали его ошибки и всячески помогали наиболее революционной части чартистов вести социалистическую агитацию. Маркс и Энгельс придавали громадное значение попытке чартистов создать первую в истории человечества рабочую партию. Позже В. И. Ленин также указывал на историческую роль чартизма и усматривал в нем «первое широкое, действительно массовое, политически оформленное, пролетарски-революционное движение».