«Современник». Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов


Молодые прогрессивные писатели, группировавшиеся в середине 40-х гг. прошлого века вокруг Белинского и Некрасова, давно мечтали о собственном журнале, который стал бы рупором их идей. Но царь Николай I не разрешал издавать новые журналы. «И без нового довольно»,— написал он на прошении одного литератора.

Выход из создавшегося положения был все же найден: Некрасов и его товарищи купили право на издание журнала «Современник». Новая жизнь журнала, основанного еще Пушкиным в 1836 г., началась с 1 января 1847 г. Бессменным руководителем журнала стал Некрасов. Первые полтора года вдохновителем и идейным вождем «Современника» был замечательный революционер, критик и публицист Виссарион Григорьевич Белинский (1811—1848).

В 1848 г., вскоре после смерти Белинского, правительство, напуганное революционными событиями в Европе, а также идеями и замыслами раскрытого тогда революционного кружка Петрашевского, стало особенно нетерпимым к каждому смелому слову и особенно к передовым журналам. Многие статьи и рецензии «Современника» вызывали выговоры и угрозы цензуры закрыть новый журнал за «неблагонамеренность». И все же Некрасову и его сотрудникам удалось сохранить «Современник» и его передовое направление.

В 50-е гг. начался новый общественный подъем. Во время Крымской войны и после нее Россия была охвачена широким крестьянским движением. Передовые люди обсуждали планы революционной борьбы, народного восстания против самодержавия и крепостного права.

В эти годы в «Современник» пришли Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов, которые превратили журнал в трибуну передовой мысли, в орган революционных демократов.

 

* * *

Николай Гаврилович Чернышевский родился в Саратове 12 июля 1828 г. В детстве он называл себя «библиофагом», т. е. пожирателем книг. Начитанность его поражала окружающих. В 1850 г. Чернышевский окончил Петербургский университет, затем три года преподавал в гимназии у себя на родине.

Еще до поступления в университет, читая сочинения Лермонтова, Гоголя, Белинского, юноша глубоко задумывался над тяжелым, бесправным положением народа и над тем, как изменить его судьбу. Наступил 1848 год, по Европе прокатилась волна революций. Читая дневник двадцатилетнего студента Чернышевского, мы видим, что он мечтает в это время о справедливом общественном строе без эксплуатации: «Не должно быть такого общественного строя, при котором один класс сосет кровь другого». Он горячо сочувствует борьбе французских республиканцев. 10 декабря 1848 г. Чернышевский записал в дневнике: «В сущности, я нисколько не подорожу жизнью для торжества своих убеждений, для торжества свободы, равенства, братства и довольства, уничтожения нищеты и порока». Своей невесте Николай Гаврилович говорил: «У нас будет скоро бунт, а если он будет, я буду непременно участвовать в нем».

В 1854 г., вступая в редакцию «Современника», Чернышевский был уже убежденным революционером.

Первые годы он вел в журнале литературно-критический отдел, продолжая традиции боевой критики Белинского. Анализируя то или иное литературное произведение, Чернышевский в своих статьях стремился раскрыть сущность общественных явлений, донести до читателя свои революционные взгляды.

В 1856 г. в журнал пришел Добролюбов. С этого времени Чернышевский постепенно отошел от литературной критики и стал писать статьи, посвященные самому важному в то время вопросу — освобождению крестьян от крепостной зависимости.

Революционер-демократ, Чернышевский доказывал, что крестьяне должны быть освобождены без выкупа, им нужно передать бесплатно всю землю, которую они из поколения в поколение обрабатывают в течение веков. Чернышевский думал, что народ будет владеть землей общиной, т. е. коллективно, и таким образом крестьянство постепенно придет к социалистическому землепользованию. Чернышевский надеялся, что, если старой общине дать передовую сельскохозяйственную технику, все крестьяне будут достаточно и равномерно обеспечены. В общине они смогут избежать нищеты и страданий, расслоения на богатых и бедных, которые приносит с собой капитализм. Эта мысль была ошибочной: в освобожденной от гнета помещика крестьянской общине расслоение на богатых и бедных произошло бы еще скорее. Самое главное и ценное в предложениях Чернышевского — это стремление обеспечить крестьян землей и личной свободой.

Реформа, проведенная в 1861 г. царем и помещиками, обманула ожидания народа — крестьяне на деле не получили ни земли, ни настоящей свободы (см. стр. 507).

Либералы приняли реформу с восторгом. «Современник», не имея возможности прямо раскрыть грабительский характер реформы, поступил иначе. В то время как все журналы поместили царский манифест на первой странице, «Современник» напечатал выдержки из царского указа только в конце книжки, в виде приложения. Зато в номере были помещены переведенные с английского стихи американского поэта Лонгфелло «Песни о неграх» и статья о рабстве негров в США.

Чернышевский не мог ограничиться только работой журналиста. Он был признанным вождем русских революционеров. Вместе с Герценом и Огаревым, издававшими в Лондоне «Колокол» (см. стр. 457), Чернышевский работал над созданием тайного революционного общества «Земля и воля», которое организовалось в конце 1861 г.

«Современник» был центром, вокруг которого объединялись революционеры тех лет. Крестьянские движения, развернувшиеся повсюду в ответ на реформу 1861 г. (см. стр. 510), вселяли в революционеров надежду на общерусское восстание. Чернышевский написал прокламацию «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», в которой призывал крестьян готовиться к восстанию и ждать сигнала от «доброжелателей», т. е. революционеров. Однако напечатать и распространить эту прокламацию не удалось.

Правительство догадывалось о революционной деятельности Чернышевского, но не имело никаких доказательств: он был прекрасным конспиратором. Тем не менее царские судьи состряпали обвинение при помощи лжесвидетелей и подложного письма. В июле 1862 г. Чернышевский был арестован.

Два мучительных года провел великий революционер в мрачной Петропавловской крепости. Но и заключение не сломило его деятельной натуры. Здесь он написал знаменитый роман «Что делать?», ставший «учебником жизни» для передовой молодежи России и других стран. Образы несгибаемого революционера Рахметова, «новых людей», благородных и деятельных, — Веры Павловны, Кирсанова и Лопухова — воспитывали не одно поколение революционеров.

В. И. Ленин говорил о романе «Что делать?»: «Это вещь, которая дает заряд на всю жизнь». Величайшей заслугой Чернышевского Ленин считал то, что он показал в романе, каким должен быть революционер.

Чернышевского приговорили к семи годам каторги и поселению в Сибири.

Около 20 лет провел Чернышевский в каторжных тюрьмах и ссылке. После окончания срока каторги его перевезли в отдаленный уголок Якутской губернии, городок Вилюйск, и продолжали держать в камере острога под неослабным надзором жандармов. Здесь Чернышевский был обречен на мучительную медленную смерть. Царские чиновники надеялись, что страдания сломили великого революционера. В 1874 г. ему было официально обещано освобождение, если он подаст просьбу о помиловании. Это было равносильно отречению от своих убеждений. Чернышевский с негодованием отказался и прожил в Вилюйске еще 9 лет. Многие из лучших людей того времени мечтали об освобождении Чернышевского. Известные революционеры Герман Лопатин и Ипполит Мышкин делали героические попытки организовать побег его из Сибири, но потерпели неудачу.

Только в 1883 г. Чернышевскому было разрешено возвратиться сначала в Астрахань, а в 1889 г. — на родину, в Саратов, где через несколько месяцев, 17 октября, он скончался. Произведения Чернышевского и сама его жизнь стали образцом для последующих поколений революционеров.

 

* * *

Единомышленник, ученик и ближайший соратник Чернышевского Николай Александрович Добролюбов родился в Нижнем Новгороде 24 января 1836 г. С детства он отличался большими способностями и трудолюбием. По воспоминаниям самого Добролюбова, он особенно увлекался чтением книг. В 1853 г. Добролюбов приехал в Петербург и поступил в Главный педагогический институт. В 1855 г. девятнадцатилетний студент организует в институте тайный политический кружок, издает рукописную газету «Слухи», пишет политические памфлеты. Так начинается его литературная деятельность.

Приблизительно в апреле 1856 г. Добролюбов познакомился с Чернышевским и вскоре начал сотрудничать в «Современнике», а потом стал во главе критического отдела журнала. За пять лет литературной деятельности Добролюбов написал не менее 300 статей, рецензий, рассказов, лирических й сатирических стихотворений.

Авторская скромность Николая Александровича, думавшего только о благе своей родины, удивительна и беспримерна: ни разу при его жизни ни под одной статьей не было его подписи. Читатель знал не менее десяти различных псевдонимов, еще чаще статьи и рецензии Добролюбова вовсе не имели подписи. Только посмертно Чернышевский опубликовал первый, очень неполный список работ своего ученика и друга.

В своих литературно-критических статьях Добролюбов доказывал, что литература должна служить передовым стремлениям общества. Разбирая произведения лучших писателей того времени, он раскрывал социальную сущность явлений, показанных в художественных образах. Так, в образе Обломова, выведенного в романе Гончарова, Добролюбов увидел не просто неспособного к полезной деятельности, лишнего человека, а широкое обобщение, типичное явление русской жизни — «обломовщину», которую порождала вся отсталая и косная крепостническая система. Добролюбов привел читателя к выводу, что самоубийство Катерины в драме А. Н. Островского «Гроза» — это протест угнетенного человека против деспотизма и жестокости «темного царства».

Статьи Добролюбова будили сознание читателей, звали к борьбе. Человеку нужно счастье, он должен добиться его во что бы то ни стало. Но достичь этого счастья можно только революционной борьбой — вот основной вывод, который делали современники из всего, что писал Добролюбов.

Добролюбов был организатором и основным автором «Свистка» — сатирического приложения к «Современнику», выходившего в 1859—1863 гг. Всего вышло девять номеров «Свистка», два последние — уже после смерти Николая Александровича.

«СВИСТОК»

Добролюбов выступал в «Свистке» — сатирическом приложении к журналу «Современник» — под различными поэтическими масками.

Одна из них — поэт Конрад Лилиеншвагер, восторженный и тупой либерал. Он с пафосом обличает извозчика, получившего с седока лишнюю монету, мелкого воришку, чиновника, берущего взятки, и закрывает глаза на всю преступную крепостническую систему. Так Добролюбов высмеивал либералов, которые своими мелкими обличениями уводили от главного — революционной борьбы против самодержавия и крепостничества.

Другая маска — поэт Яков Хам, преданный царствующей династии. Чтобы обмануть бдительность цензуры, Добролюбов «поселяет» его в Австрии. Яков Хам—реакционер, противник развернувшегося в то время в Италии национально-освободительного движения. Он призывает итальянцев к покорности королю. И читатели понимали, что речь шла не столько об Италии и Австрии, сколько о России, русском царе.

Третья маска, под которой Добролюбов выступал в «Свистке»,— поэт Аполлон Капелькин. Это сатира на оторванную от жизни, далекую от интересов народа дворянскую поэзию. Услышав заунывную крестьянскую песню, поэт восклицает:

Не хочу я слышать звуков горькой жалобы,

 Тяжкого рыданья и горячихтслез...

Сердце б иссохло, мысль моя упала бы,

Если б я оставил область сладких грез...

Так едко высмеивал Добролюбов литературу, которая отвлекала читателя от великого дела борьбы за народную свободу.

«Свисток» был беспощаден к своим идейным противникам.

По словам современников, только звон «Колокола» из Лондона мог соперничать со «Свистком».

 

 

Туберкулез заставил Добролюбова в мае 1860 г. выехать для лечения за границу. Но и там он напряженно работал, все время посылая в «Современник» материалы. Вскоре по возвращении — 17 ноября 1861 г. — великий критик скончался. Ему было только 25 лет. «Лучшего своего защитника потерял в нем русский народ»,— говорил Чернышевский о своем горячо любимом друге.

 

* * *

Около 20 лет «Современник» с Некрасовым во главе нес читателям самые передовые идеи своего времени, звал на борьбу. Царская цензура преследовала журнал. Надо было заготовлять материала почти вдвое больше, чем требовалось для очередной книжки, чтобы на ходу восполнять выброшенное цензурой. «Приходится поневоле перевертываться всячески с фразой, чтобы ввести как-нибудь читателя в сущность излагаемой мысли»,— писал Добролюбов. Постепенно сложился особый, иносказательный язык — так называемый «эзопов» (по имени древнегреческого баснописца VI—V вв. до н. э. Эзопа). Когда, например, в журнале печаталась статья об Ирландии, читатель догадывался, что обездоленное ирландское крестьянство сравнивается с русским. «Тренированный» читатель понимал иносказательную форму выражения, а цензура не имела формального повода придраться. В произведениях Некрасова и Салтыкова-Щедрина этот прием встречается особенно часто.

Другим приемом — им охотно пользовались Добролюбов и Чернышевский — было ироническое согласие со взглядами идейного противника: «Всего выгоднее нам с вами... читатель, примкнуть к партии реакционеров и обскурантов , — писал Чернышевский,— они люди самые надежные и обстоятельные. Да и какое мне дело до пользы других? Было бы мне тепло, а чужой голод не ощущается моим желудком...»

Читатели хорошо чувствовали уничтожающую иронию этих строк.

И все-таки многие замечательные произведения русской литературы печатались в журнале в искаженном виде. Только в советское время были восстановлены подлинные тексты ряда произведений Некрасова, Тургенева, Толстого, Салтыкова-Щедрина, Добролюбова, Чернышевского и др.

В апреле 1866 г., после неудачного покушения революционера Каракозова на царя Александра II, правительство резко усилило преследование прогрессивных кругов русского общества. В июне 1866 г. журнал был закрыт.

«Современник» был самым передовым русским журналом своего времени, он защищал интересы крестьянских масс и передовой интеллигенции, призывал к борьбе во имя свободы и счастья трудового народа.