В помещичьей усадьбе второй половины XVIII века


Манифест 18 февраля 1762 г. «О даровании вольности и свободы всему Российскому дворянству» освобождал дворян от обязательной военной и гражданской службы. Многие помещики стали покидать города, где их вынуждала жить служба, и переселялись в свои имения. Появились неслужащие дворяне, которые постоянно жили в своих усадьбах в полной праздности.

Дворянские усадьбы устраивались в это время со всевозможной роскошью. Перенесемся мысленно на 200 лет назад и заглянем в одно из таких дворянских «гнезд».

Посреди усадьбы стоит «главный», или «большой», дом. (В очень крупных усадьбах он назывался дворцом.) Здесь живет со своей семьей владелец усадьбы.

Войдем внутрь господского дома. Одна за другой следуют богато убранные просторные комнаты: гостиные, увешанные фамильными портретами и картинами, кабинет с библиотекой (у таких богатых помещиков, как Голицыны, Шереметевы, Юсуповы, библиотеки насчитывали тысячи книг, среди них много иностранных), спальни, приемная хозяйки дома. Во втором этаже детские и классные комнаты.

Тут же живут гувернантки и гувернеры детей помещика (чаще всего это иностранцы — французы, немцы, швейцарцы).

Господский дом окружен тенистым парком с прудами. За парадным двором видны многочисленные хозяйственные постройки: амбары, житницы, кладовые, ледники, погреба, баня, сараи. Тут и фруктовый сад, и оранжерея, в которой выращиваются всевозможные южные растения, фрукты и ягоды.

Еще дальше идут конюшенный и скотные дворы, а за ними — овины, рига, пасека. Часто помещичья усадьба имела свои мельницы, винокуренный завод, полотняно-суконные предприятия, огороды и рощи.

В усадьбе живет и приказчик — ближайший помощник владельца по управлению хозяйством, и земский староста, обычно из зажиточных крестьян. В доме старосты происходят сборы крестьян и раскладка податей. Неподалеку находится судная изба — место расправы над крепостными. Здесь по распоряжению помещика их наказывают: чаще всего секут розгами.

Усадьба, в которой мы побывали, принадлежала богатому помещику. У дворян среднего достатка, и особенно мелкопоместных, все было, конечно, проще и скромнее, но и тут сохранялись типичные черты помещичьей усадьбы.

Помещика и его семью обслуживали крепостные, взятые в господский двор,— дворня. У богатых владельцев бывало несколько сотен человек дворни: лакеи, горничные, кучера, конюхи, ткачи, повара, портные, швеи, сапожники, столяры и т. и. Среди крепостных были даже архитекторы, живописцы, резчики по дереву. Некоторые богатые помещики создавали свои крепостные оркестры, театральные и балетные труппы, насчитывающие десятки, а иногда и более сотни исполнителей (см. т. 10 ДЭ, стр. 580).

Трудно жилось дворовым людям, полностью зависящим от капризов господ. Особенно трагична была судьба крепостных интеллигентов, среди которых встречались высокоодаренные люди: замечательные художники, музыканты, архитекторы. Имена некоторых из них хорошо известны в истории русской культуры. Среди них замечательный художник-портретист Ф. Рокотов, полотна которого вы можете увидеть в Государственной Третьяковской галерее в Москве; И. Хандошкин — известный в конце XVIII в. скрипач и композитор; строители Останкинского дворца — зодчие А. Миронов, Г. Дикушин, П. Аргунов.

Помещики, часто невежественные и жестокие самодуры, постоянно давали чувствовать этим людям, что они остаются рабами: заставляли выполнять любую работу, подвергали унизительным телесным наказаниям или продавали как вещь. Нередко крепостные интеллигенты, доведенные до отчаяния, кончали жизнь самоубийством.

Что же давало возможность дворянству вести праздную и расточительную жизнь?

Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся в знакомую нам усадьбу, выйдем за ворота парка и обойдем все обширное помещичье имение. Перед нами откроется безотрадная картина.

Далеко во все стороны раскинулись плохо обработанные поля, луга, перелески, полосы неудобных земель. Кое-где видны деревушки — небольшие скопления изб. Многие избы топятся «по-черному», т. е. без дымоходов, и дым от очагов стелется по дому, выходя наружу только через приоткрытые двери.

Все эти поля, луга, леса, пруды и самые деревушки с их жалкими избами — собственность помещика. Помещику принадлежали и крестьяне, которые издавна жилина этой земле и обрабатывали ее. Во власть помещику отдавало их жестокое и бесчеловечное крепостное право, о котором А. С. Пушкин с болью и гневом писал в стихотворении «Деревня»:

 

Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.

 

Крепостные помещичьи крестьяне делились на две основные группы — барщинных и оброчных.

Барщинные получали из помещичьей земли в пользование небольшие участки — наделы, которые были источником существования крестьянина и его семьи. Определенное число дней в неделю барщинные крестьяне должны были обрабатывать помещичьи поля своими орудиями — сохой, плугом, бороной — и своим рабочим скотом, остальное время они работали на своем наделе.

Количество барщинных дней всецело зависело от помещика. Чем больше возрастали потребности помещиков, тем тяжелее становилось положение крестьян.

Во второй половине XVIII в. многие помещики увеличили барщину до четырех-пяти, а некоторые — до шести дней в неделю. В помещичьих имениях появилось значительно больше, чем раньше, суконных фабрик, винокуренных заводов и других промышленных предприятий. На них работали исключительно «собственные» крестьяне, отбывая самую тяжелую, фабричную барщину.

Барщинные крестьяне, как правило, поставляли помещику еще и «столовый запас» — мясо, птицу, яйца, масло, ягоды, грибы, а также изготовленное своими руками полотно, сермяжное сукно и многое другое. Зимой по дорогам России тянулись длинные обозы, перевозившие «столовый запас» для бар, которые иногда жили на расстоянии многих сотен верст от своих поместий.

Крестьяне не были заинтересованы в работе на барина. Помещики только насилием заставляли их выполнять барщинные повинности. Вся жизнь крестьянина проходила под надзором самого помещика, его управляющего, старосты. Часто помещик писал управляющему инструкцию — подробное наставление, как управлять имением. В инструкциях встречались такие указания: ленивым крестьянам одевать на шею легкую рогатку, которая не мешала бы работать, но не дала бы возможности прилечь на землю, чтобы отдохнуть. Инструкции были пересыпаны угрозами наказаний. Например, «...а кто... к работе ленив будет, тех сажать в тюрьму и не давать хлеба двое или трое сутки».

У некоторых помещиков крестьяне полностью или частично были на оброке: они должны были ежегодно вносить помещику определенную денежную сумму. Чтобы уплатить оброк, они часто вынуждены были продавать необходимые им самим продукты.

Оброчные крестьяне жили несколько свободнее барщинных. Над ними не тяготел постоянный надзор помещика или управителя. Владельцы усадеб отпускали оброчных крестьян на определенный срок на заработки. Оброчные крестьяне могли заниматься торговлей и разными ремеслами. Некоторые крепостные даже вели крупную торговлю, владели промышленными предприятиями. Они платили громадные оброки.

Размеры оброка непрерывно возрастали. В течение второй половины XVIII в. он увеличился более чем в два раза. Оброчному крестьянину оставалась все меньшая часть заработка, хотя работал он все с большим напряжением.

Закон не устанавливал размера земельных наделов крепостных крестьян. Помещик выделял землю крестьянам по своему усмотрению. Но распределялась земля между отдельными дворами — «тяглами» — уже при участии общины — «мира», объединявшего обычно крестьян одной деревни. Время от времени на мирской сходке происходил передел земли. Вся земля, выделенная крестьянам, разбивалась на участки в зависимости от ее качества и хозяйственного назначения. В каждом участке крестьянский двор получал свою часть. В общем пользовании общины оставались луга, лесные покосы, водопои и т. д. Таким образом, крестьянские наделы складывались из полосок земли, разбросанных в разных местах.

На мирских сходках распределялись подати и различные повинности. Во главе общины стояли выборные лица — старосты и другие, обычно из наиболее зажиточных крестьян. Многие из них злоупотребляли своим положением. Все же община сплачивала крестьян и помогала им отстаивать свои интересы в борьбе с помещиками, которые стремились сократить крестьянские наделы и увеличить повинности.

Чтобы заставить крепостных мириться со своим невыносимым положением, правительство стремилось всячески укрепить власть помещиков над ними. По законам того времени крестьяне были вещью, которую помещик мог продать с землею и без земли, в одиночку или группой, иногда даже разлучая семью. Особенно ценились крестьяне, обученные ремеслу, обладавшие какими-нибудь талантами. Дети же продавались за бесценок. В газетах того времени не редкостью были объявления такого рода: «Продается 16-летняя девка весьма доброго поведения и немного поезженная карета» или «Продается повар и кучер да попугай».

В 60-х гг. XVIII в. помещики получили право ссылать своих крестьян в Сибирь на поселение и даже на каторжные работы. Наиболее чудовищный указ был издан в 1767 г.: крестьянам запрещалось подавать жалобы на своих помещиков. Подавших жалобу царю, независимо от того, была она справедлива или нет, публично наказывали кнутом и ссылали пожизненно на каторгу. Помещик мог подвергать крестьян самым тяжелым телесным наказаниям за самые ничтожные проступки. Один помещик в таблице наказаний предусмотрел, например, что лакея, если он забудет положить ему в карман гребенку, полагается сечь розгами.

У многих помещиков были домашние тюрьмы с орудиями пыток, иногда с подземными темницами. На совести некоторых дворян были десятки загубленных крепостных. Один помещик содержал целый штат палачей из 30 человек; по официальным данным, они в течение двух лет замучили насмерть 59 человек. Еще большее число крепостных было замучено помещицей Салтыковой (Салтычихой). В течение многих лет она истязала крепостных в своих подмосковных владениях: людей пытали раскаленным железом, зимой раздетых и босых заставляли часами стоять на морозе. Расправы производились Салтыковой и в ее московском доме, расположенном в центре Москвы, недалеко от Кремля. Именно московским крестьянам Салтыковой с большим трудом удалось добиться того, что на их жалобу обратили внимание. Страх перед народными выступлениями вынудил правительство привлечь Салтыкову к суду. Ее признали «душегубицей» и заключили в один из монастырей. Случаи, когда правительство вмешивалось в отношения помещиков и крестьян, единичны. Большинство подобных преступлений оставались безнаказанными.

Помещичья эксплуатация обрекала крестьян на нищету, лишала их человеческих прав, низводила до положения рабов. В песне «Плач холопов», написанной неизвестным автором (вероятно, дворовым человеком) в 70-х гг. XVIII в., выражены гнев и боль крестьян:

 

...О! Горе нам, холопем, от господ и бедство!
... Неужель мы не нашли б без господ себе хлеба!
На что сотворены леса, на что и поле,
Когда отнята и та от бедных доля?
Зачем и для чего на свет нас породили?
...нами, как скотом, привыкли обладать.
... Боярин умертвит слугу, как мерина,
Холопьему доносу и в том верить не велено.
Неправедны суды составили указ,
Чтоб сечь кнутом тирански за то нас.

 

Неорганизованные и разобщенные, крестьяне пытались все же бороться со своими угнетателями. Множество их бежало на окраины страны. Доведенные до отчаяния, крепостные иногда расправлялись с особенно жестокими помещиками и управляющими. Постоянно вспыхивали крестьянские восстания. И, наконец, во второй половине XVIII в. произошла самая мощная в истории России антикрепостническая крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева.