Начало Москвы


Четвертого апреля 1147 г. на обрывистом лесистом холме, что высился над Москвой-рекой и устьем Неглинной, у пограничной княжеской усадьбы жарко горели костры и шел шумный пир. Это суздальский князь Юрий Владимирович Долгорукий позвал к себе союзника и друга чернигово-северского князя Святослава Ольговича с дружиной на военный совет:

«Приди ко мне, брате, в Москов!»

Так древняя русская летопись впервые упоминает о Москве.

Девять лет спустя здесь же, на границе своего княжества, у слияния Москвы-реки и Неглинной, князь Юрий Долгорукий решил основать город-крепость. И летописец записал: «Князь Юлий, взыде на гору и обозре с нее очима своими семо и овамо (туда и сюда), по обе стороны Москвы-реки и за Неглинною, возлюби села оные и повеле вскоре соделати град мал, древян и нарече его Москва-град».

В 1156 г. на берегу Москвы-реки на высоком холме выросла первая деревянная крепостная стена — московский Кремль.

Не на пустом месте встал первый московский Кремль: издавна на месте теперешней Москвы жили отдельными городищами славяне-вятичи — землепашцы, скотоводы, охотники, рыбаки, ремесленники, купцы.

Наши археологи нашли в толще московской земли каменный наконечник стрелы, обработанный руками человека почти пять тысяч лет назад, бусы, свитые жгутом металлические ожерелья, серьги, перстни, глиняные сосуды, древние монеты, металлические сошники для двузубой сохи. И на основании этих находок историки смогли установить, где стояли городища наших предков среди дремучего московского леса.

На кремлевском холме, чуть ли не вплотную подходя к могучим деревянным срубам крепостных стен, заваленным внутри землей и камнем, теснились дома московского посада. Наш первый Кремль занимал тогда едва ли не двадцатую часть теперешнего, прижавшись к крутому береговому откосу у самого устья Неглинной.

Дома посада спускались с холма и разбегались по берегу Москвы-реки. Они захватывали все сегодняшнее Зарядье, где на болотистой низине рядом с Кремлем раскинулось древнейшее на московском берегу поселение. Они обосновались на Гостинной горе, что близ устья Яузы, и в Чертольском городище — у теперешних Кропоткинских ворот. И сохранилось предание, будто около нынешних Сретенских ворот, на краю Кучкова поля, жил богатый боярин Степан Кучка. И будто владел боярин «селами красными, хорошими».

Беспокойное время переживала в ту пору Русская земля. На Руси не было единого крепкого государства, шли обычные для феодального времени междоусобные распри. Князья огнем и мечом добывали себе города и села. И зарево пожаров стояло над Русью.

Молодая Москва была дальним уделом Владимиро-Суздальского княжества. Однако даже для заброшенной в дремучие леса маленькой крепостицы жизнь в ту беспокойную пору была чревата бедами и напастями.

Страшный враг подкрался неожиданно и грозно.

С предгорий Алтая, с верховьев Амура, из бескрайних азиатских просторов, как страшная грозовая туча, двинулась на Русь монголо-татарская рать Батыя. Это движение многотысячной орды было так грандиозно и жутко, что мусульманский историк, видевший орду в походе, рассказывал: «От множества воинов земля стонала, от громадного войска безумели дикие звери и ночные птицы».

Зимой 1238 г. татары подошли к Москве. Москвичи мужественно оборонялись, но деревянный Кремль не смог сдержать татарских полчищ. Ураганом пронесся Батый над кремлевским холмом, над московским посадом, над окрестными городищами. И летописец записал: «... люди избиша от старьца до сущего младенца, а град и церкви... огневи предаша, и монастыри вси и села пожгоша, и множество именья всемше, отыдоша».

Над Русью нависло жестокое татаро-монгольское иго...

Казалось, сожженной Москве никогда не подняться из пепла пожарищ. Но упорен, настойчив, трудолюбив русский народ. Из глухих урочищ возвращаются в разграбленную Москву те, кому удалось спастись в лесной глуши от вражеских сабель и татарского плена. Они садятся на старых пепелищах. И с каждым годом все чаще слышится стук топора в московских лесах. Это новые партии переселенцев приходят сюда пахать заросшие травой поля, выкорчевывать пни, промышлять зверя, выделывать кожи, гончарить, лить металлы, ковать мечи и копья.

Не случайно тянутся сюда пахари, звероловы, мастера, купцы со всех концов Русской земли. Пусть пока мало и немощно это княжество, но нет на Руси другого, более выгодно расположенного, чем Московское.

Страшно жить на окраине Русской земли: каждый час можно ждать набегов разбойничьих татарских отрядов, пожара, разорения, смерти. И с востока, юга, запада после вражеских набегов идут переселенцы в глубь страны, охотно оседая на берегах Москвы-реки.

Тянутся к Москве и торговые люди: Москва — узел торговых и военных дорог.

Весной и Летом у подножья кремлевского холма останавливаются крепко скроенные суда богатых купцов «Господина Великого Новгорода». Новгородцы везут на восток кожи, топоры, сукна, меха, мечи, шлемы, копья, кольчуги. На обратном пути берут в Рязанской земле хлеб, мед, воск. И всякий раз неизменно останавливаются у высокого холма над Москвой-рекой.

Не только великий водный путь с запада на восток проходит у московского посада. Через него идут большие древние сухопутные дороги из Новгорода в Рязань, из Смоленска во Владимир. С каждым годом растет казна московского князя, берущего пошлины с купцов. И все шире, все многообразнее становятся московские ремесла.

Москва богатеет, крепнет, мужает и начинает расширять свои владения, собирать вокруг себя русские земли. Уже присоединены к Москве Переяславль и Коломна. Завоеван Можайск. Теперь вся Москва-река, от истока до устья, — московская река.

В 1325 г. на московский княжеский стол садится князь Иван Данилович. Нового князя народ недаром зовет Калитой, что значит «кожаная сумка», «кошелек»: Иван Данилович — крепкий, рачительный, умный и хитрый хозяин.

Осторожно, исподволь начинает московский князь свою сложную дипломатическую игру с Золотой Ордой. Девять раз ездит он к хану и щедрыми подарками и лестью добивается того, что Золотая Орда назначает московского князя великим князем, старшим князем на Русской земле.

Теперь Русь и Москва отдыхают от татарских нашествий, и летописец удовлетворенно пишет: «Бысть тишина великая по всей Русской земле на сорок лет, и пересташа татарове воевати землю Русскую».

Калита первый из русских князей ведет суровую борьбу с разбойниками, грабящими на дорогах купеческие караваны, — и в Москву стекаются бояре, купцы, ремесленники из соседних княжеств.

В Москву переходит из Владимира митрополит — глава русской церкви. Теперь вся Русь тянется к Москве, к своей новой церковной столице. В Москву текут громадные богатства, принадлежащие русской церкви, митрополит — могущественный союзник московского князя.

В довершение всего Ивану Калите удается добиться, чтобы татарский хан поручил ему собирать дань со всей Руси, часть дани оседает в кремлевских подвалах. И московский князь — уже самый богатый князь на Руси.

Московские князья продолжают энергично собирать вокруг себя русские земли: одни города завоевывают мечом, другие покупают, третьи сами ищут покровительства и защиты богатой и сильной Москвы.

Москва становится политическим центром, вокруг нее накапливаются силы для борьбы с ненавистной ордой.

Городу уже тесно на узкой полосе, омываемой Москвой-рекой и Неглинной. И Москва смело перешагивает через свои реки. К середине XIV в. вырастают новые районы: Занеглименье, Заяузье, Заречье, или Замоскворечье.

Разрастаются зкономические связи Москвы.

К концу XIV в. от Кремля расходились в разные стороны дороги — в Смоленск, Тверь, Дмитров, Серпухов, Владимир, Калугу, Золотую Орду.

Память о них веками жила и теперь еще сохраняется в названиях некоторых московских улиц. В 1339 г. при князе Иване Калите на московском холме строится новый Кремль. Его стены, сложенные из дубовых бревен, охватывают теперь весь холм, и только восточный склон его, обращенный к теперешней Красной площади, остается еще вне новых крепостных укреплений.

Псковские мастера строят в Кремле каменные соборы, и живописцы расписывают их фресками. В Москве появляются искусные литейщики, оружейники, ювелиры. И летописец восхищенно записывает: «Бяше град Москва видети велик и чуден град, и много множество людей в нем кипяше богатством и славою».

В 1365 г. великая засуха обрушилась на Русь. Ручьи пересохли. Земля затвердела. Нечем было дышать. Над Москвой то и дело проносились ураганные ветры.

В один из таких душных засушливых дней занялся пожар в церкви «Всех святых». Ветер подхватил пламя и бросил его на деревянные строения. Сухое дерево вспыхнуло, как порох. Ураган ревел над городом, швырял горящие головни на крыши соседних домов и гнал пламя все дальше и дальше... Через два часа не стало Москвы. Пожар погубил все, и «охватил всех огонь и пламенем испепелил... и весь город погорел без остатка», — записал летописец.

Огонь разрушил дубовые стены Кремля. Москва осталась беззащитной.

Тогда решено было немедля приступить к доселе не виданному: воздвигнуть на московском холме не деревянные, а каменные стены новой крепости, чтобы надежно защитить себя от вражеских набегов, еще усилить авторитет и влияние московского князя.

Всю зиму свозят в Москву белый камень из подмосковных каменоломен. Стройка идет быстро — «беспрестани», как замечает летописец. И уже в 1387 г. на кремлевском холме встают каменные зубчатые стены и грозные боевые башни с узкими прорезями-бойницами.

Новые белокаменные стены и башни Кремля кажутся москвичам неприступными. В Москве уже научились владеть огнестрельным оружием, лить пушки, завели «зелейное» (пороховое) производство. А главное, Москва теперь неодинока: в случае нужды по призыву или приказу Москвы поднимется большинство русских земель.

Весной 1380 г. Москва, наконец, решается на великое дело: поднять всю Русь и дать открытый бой Мамаю, который собрал и ведет на Русскую землю новую грозную монголо-татарскую орду. На зов Москвы в Коломне собираются 150 тысяч бойцов — такой огромной рати никогда прежде не видела Русь.

В августе 1380 г. русские полки под предводительством московского князя Дмитрия выступают на Дон. А глубокой осенью по улицам Москвы на взмыленной лошади уже мчится всадник и круто останавливается у кремлевских ворот. Гонец приносит радостную весть: Мамай разбит на Куликовом поле!

Скоро под восторженные клики народа в Кремль входит русское войско. Идут воины, опаленные походами и грозной сечей с врагом. Склоняются боевые хоругви в кремлевских воротах.

Крепко скрученные ремнями, понуро бредут пленные татарские мурзы. Кремль полон народным ликованием...

Так, на Куликовом поле Московская Русь надломила военную мощь Золотой Орды. Теперь вся Русь бесспорно признает Москву центром народного объединения: под московскими знаменами русский народ еще не раз будет биться и побеждать своих врагов. И слава о Москве, показавшей, что объединенная Русь окрепла для открытой борьбы за независимость, несется по всей Русской земле.