Феодальный город и ремесло


Средневековый город окружали могучие стены и высокие башни. Это был город-крепость, всегда готовый отстаивать свою самостоятельность и свои богатства от феодалов, намеревавшихся захватить его или разграбить. Город был творением рук простых тружеников.

В мирное время ворота города были открыты, спущен тяжелый подъемный мост, поднята железная решетка, открывавшая аркообразный длинный проход к внутренним воротам. Стены и башни сооружали из камня и кирпича. У главных ворот вход украшали цветным кирпичом, рельефным гербом и надписью. Например, над воротами итальянского города Сиены в XIII в. было написано: «Сиена шире, чем свои ворота, раскрывает тебе свое сердце». Этим подчеркивались красота и гостеприимство Сиены. Однако для врага все ворота города накрепко закрывались: чужеземные войска или отряды местных князей и рыцарей не могли подъехать даже к стенам города. Как только они показывались на горизонте, стражники с башен и зубцов стены подавали сигналы о грозящей опасности, звучал набат, подъемный мост втягивался внутрь, ворота закрывались и заваливались камнями, решетка опускалась. Враг останавливался у широкого и глубокого, заполненного водой рва, окружавшего весь город. Только на лодках или засыпав ров можно было пробраться к стенам. На главной башне поднималось знамя — знак, что горожане решили сопротивляться. На верху башен, на площадках ставились метательные машины. Через отверстия в полу деревянных галерей, пристроенных с внешней стороны к стенам и башням, на штурмующих сыпали известь, выливали кипяток, горячее масло, смолу, бросали камни. Из узких башенных окон летели стрелы лучников и арбалетчиков. Нередко стены и башни были поистине неприступны для войск феодалов с их примитивной техникой (до XV в. огнестрельное оружие в Европе было неизвестно). Если противнику все же удавалось захватить город, то начиналась жестокая расправа, грабежи, насилия и убийства. Случалось, что победители выселяли всех жителей из города и он превращался в руины.

Город, отбивший нападение врага, постепенно залечивал раны: жители хоронили убитых и умерших от истощения и болезней, восстанавливали разрушенные стены и дома. Снова начиналась мирная трудовая жизнь горожан.

Что же происходило за стенами города, как жил этот своеобразный хозяйственный, культурный и политический организм, образно названный Марксом «самым ярким цветком средневековья»?

За внутренними воротами начинался лабиринт узких улочек и переулков. Ширина некоторых из них была недостаточна даже для того, чтобы по ней проехала повозка. Верхние этажи выдавались над нижними, а крыши домов, расположенных на противоположных сторонах улицы, едва не соприкасались друг с другом. Номеров дома не имели, вместо них висели условные знаки: «орел», «синий сапог» и т. и. Разрастаться вширь городам мешали стены. Поэтому на небольшой территории приходилось размещать как можно больше строений: дома тянулись вверх, крыши их заострялись. Главные здания города украшались: ратуша (городской совет) — высокой башней, а церковь — острым шпилем, уходящим в небо. Такой стиль архитектуры называется готическим. Он давал возможность экономно использовать для строительства ограниченную территорию города. Церковь и ратуша — в немецких городах, мэрия — во французских, синьория — в итальянских стояли на центральной, часто единственной площади города, здесь же был рынок. На площади происходили собрания горожан. Улицы и площади были немощеные: в дождливые дни пешеходы буквально тонули в грязи или передвигались на ходулях. В Западной Европе первые мостовые появились позже, чем в России (см. стр. 229), только в XIV в., например: в чешской столице Праге — в 1331 г., в немецком городе Франкфурте-на-Майне — в 1399 г.

В сухую погоду городской воздух был насыщен зловонием и пылью: ведь весь мусор и нечистоты жители выбрасывали прямо на улицу. Здесь же паслись свиньи, поглощавшие остатки пищи. Утром под звуки рожка через городские ворота гнали на пастбища стада коз и овец. Горожане имели свои поля, виноградники, огороды и пастбища, хотя земледелие не было их основным занятием.

В городе были колодцы и фонтаны. В центре рыночной площади немецких городов обычно стоял фонтан, украшенный статуей воина Роланда с обнаженным мечом в руках. Здесь, «под Роландом», совершался суд, и неподалеку приводились в исполнение приговоры: осужденных бичевали, клеймили, выставляли у позорного столба (в клетке или корзине), обезглавливали на плахе или вешали. Тут же стояла виселица. Позднее суд перенесли в здание ратуши, а виселицу — на окраину города.

Хотя население городов жило очень скученно, оно было немногочисленным, редко превышало 5—10 тыс. человек. Крупных городов было очень мало. В Лондоне, столице Англии, в XIV в. насчитывалось всего около 40 тыс. человек. Только в таких крупных центрах ремесла и торговли, как Кордова в Испании, Флоренция и Милан в Италии, Париж во Франции, количество жителей превышало 100 тыс. человек.

Однако не всегда города имели такой вид: могучие городские стены, каменные дома, площади и улицы появились не сразу. С V по X в. феодальная Европа была деревенской, городов совсем не было. В деревне не только выращивали хлеб и виноград, но также вырабатывали кожи, шили обувь, изготовляли домотканное грубое сукно, оружие и т. д. Все это делали крепостные крестьяне для своего сеньора—помещика. Даже древние римские города, которые в рабовладельческие времена были оживленными административно-военными центрами, прекратили свое существование, превратились в руины, в которых еле теплился огонек былой жизни. Так, например, большой город Арль на юге Франции, занимавший в античные времена около 200 га, в первые столетия средневековья сократил свою площадь в 10 раз. Население Арля разместилось на арене старого городского цирка. Оградой этого населенного пункта служили поднимавшиеся вверх каменные скамьи и стены цирка. В замерших, полуразрушенных античных городах, как и в поместьях сеньоров, население было подчинено феодалам и занималось главным образом сельским хозяйством.

Только медленный, но неуклонный рост феодального хозяйства, введение трехполья в земледелие (см. т. 4 ДЭ, стр. 164—165), появление новых, более усовершенствованных орудий труда, значительное развитие ремесел и торговли привели к возникновению городов. Деревенские кузнецы, гончары, сапожники и др. начали вырабатывать больше предметов своего ремесла, чем это нужно было для расплаты с сеньором. Они стали искать места для сбыта изделий. Продать свои товары можно было у монастыря или церкви, где в праздничные дни собиралось много народу, у замков феодалов, куда стекались крестьяне для сдачи оброка, или в населенных пунктах, расположенных, например, у речных переправ, на торговом пути. В таких местах обыкновенная деревня, а иногда полуразрушенный античный город со-временем превращались в цветущие городские центры. При зарождении средневековые города были похожи на большие деревни с деревянными или глинобитными домами.

Сельские ремесленники, откупившиеся от своих господ, а еще чаще сбежавшие от них, навсегда оставались в новых центрах хозяйственной жизни. Таким образом, города возникали как центры ремесленного производства. Причиной их появления в Европе X—XI вв. было отделение ремесла от земледелия. Деревня стала заниматься почти исключительно сельским хозяйством, а город —ремеслом. Такая специализация улучшала качество и значительно увеличивала количество ремесленной продукции. Если раньше ремесленник отдавал сеньору почти все свои изделия, то теперь в городе он большую часть их продавал на рынке. В деревне платежи феодалам были гораздо больше, чем в городе: там они взимались за участок пахотной земли, а здесь только за место, на котором помещалась крохотная мастерская ремесленника.

В феодальные времена не было свободной земли, любой ее участок принадлежал феодалу— помещику или епископу. Поэтому и горожане не были свободны от феодальных податей: город ведь тоже стоял на земле феодала. Подати уменьшали заработки ремесленников и прибыль торговцев, а следовательно, задерживали развитие ремесленной промышленности. Поэтому города очень рано начали борьбу за независимость от сеньора. Свою свободу горожанам приходилось завоевывать с оружием в руках, даже если город за крупный денежный выкуп получал свободу по королевской грамоте. Так, например, в северофранцузском городе Лане в начале XII в. было восстание против епископа Годри, который пытался взыскать с горожан большую денежную сумму, обещанную им королю за отмену свободы города. В конце концов горожане убили ненавистного сеньора Годри. Для борьбы с сеньорами горожане создавали тайные союзы — «коммуны». Позднее и города, добившиеся самостоятельности, стали также называться коммунами.

В XII—XIII вв. (в Италии еще раньше) появились десятки городов-коммун в Северной Франции, Бельгии, Голландии, Восточной Испании и Северной Германии.

Теперь горожане сами чеканили монету, ведали сбором налогов, строительством рынков, складов, укреплением города. На колоколе, который висел на башне ратуши, обычно делалась характерная надпись: «Я — колокол свободы, и на мой призыв все идут на защиту коммуны!» Горожане шли на призыв «Шана» или «Берты», как они называли свои колокола.

Им было что защищать: с оружием в руках они отстаивали свою независимость от феодалов, политические права, городское управление, Свои мастерские и лавки.

Средневековые города стали центрами развития ремесленной промышленности, торговли и культуры.

Даже города, которые не смогли добиться прав коммуны, т. е. полной самостоятельности, а получили лишь часть городских свобод (Париж, Орлеан, Лондон и др.), развивали свое ремесло, торговали и богатели.

Всюду в городах купцы объединялись в гильдии. Это было необходимо для защиты от происков феодалов, для организации снабжения мастерских сырьем и сбыта товаров. Ремесленники одной и той же профессии также создавали свои союзы, называвшиеся цехами. Отдельный ремесленник со своей маленькой мастерской нуждался в поддержке собратьев по ремеслу. Вступая в цех, он становился под его защиту. Так бывшие крепостные крестьяне перенесли в город традиции сельской общины, которая помогала им бороться с сеньором. Каждый цех занимался производством одного изделия: цехи ножовщиков и шпажников производили металлические товары, цехи прядильщиков, шерстобитов, сукновалов — ткани; были цехи бочаров, каретников, каменотесов, булочников, пивоваров и т. д.

В начале XIV в. в Париже было свыше 300 отдельных цехов, в которые входило 5,5 тыс. ремесленников. Члены цехов избирали своих старейшин, казначея, контролеров. Эти лица следили за выполнением устава и хранили цеховую казну, пополнявшуюся за счет взносов и штрафов. Строгий регламент (правила) определял количество и качество производимых отдельными ремесленниками изделий. За нарушение регламента штрафовали, а иногда исключали из цеха. Вначале эта регламентация была полезна для развития ремесленного производства: изделия каждого члена цеха должны были отличаться высоким качеством. Ни один из членов цеха не смел производить больше товара или делать его отличным от товара собрата по цеху, чтобы соблюсти равенство всех членов. Ремесленники одного цеха собирались на собрания, религиозные проповеди, цеховые празднества, пирушки, военные учения и смотры. У каждого цеха было свое цеховое знамя с изображением его орудий производства или даже всего процесса производства: так, например, на знамени цеха башмачников были нарисованы два сапожника, занятые изготовлением обуви. Каждый цех имел свои правила и свои обычаи, даже свои песни и пляски. Однако между цехами не было равенства в правах. Так, например, во Флоренции самыми богатыми и почетными были цехи шерстяников, сукноделов, которые назывались «старшими» цехами, в отличие от других, «младших» цехов.

Постепенно цехи становились крупными организациями. Это были союзы мелких ремесленников, каждый из которых работал в собственной маленькой мастерской, имел свои инструменты и был, по выражению Маркса, связан со своей мастерской, «как улитка с раковиной». Ремесленник изготавливал товар от начала до конца. Например, шпажник не только выковывал и закалял клинок шпаги, но и украшал рукоятку художественной отделкой.

Изделия средневековых мастеров отличались добротностью и красотой.

Мастеру помогали ученики и подмастерья.

Ученик должен был жить и кормиться в доме мастера, одежду давали ему родители, они же платили мастеру за обучение сына. Все чаще мастера, обучив ученика, много лет заставляли его работать на себя. Так, например, в договоре, заключенном в немецком городе Кёльне между мастером Брувером и горожанином Тойнбургом, говорилось, что если сын последнего, по имени Теннис, убежит от мастера до истечения 8-летнего срока и станет самостоятельно заниматься ремеслом, то хозяин взыщет с него крупный штраф. Обращались с учениками жестоко, их били, иногда забивали до смерти. По окончании срока обучения ученик становился подмастерьем и работал рядом с мастером. Рабочий день ремесленника был очень длинным: в городе Кёльне подмастерья оружейника работали с 5 часов утра до 9 часов вечера. Заработная плата была низкой и строго ограничивалась. Мастер не имел права повысить ее. С развитием ремесла подмастерьев становилось все больше, так как из деревни все чаще бежали крепостные, жаждавшие освободиться от гнета своих сеньоров. Во многих местностях проживший в городе 1 год и 1 день считался свободным. Сотни бывших крестьян становились подмастерьями, и мастера начали бояться их конкуренции. Цех постепенно превратился в замкнутую организацию мастеров: новыми мастерами могли стать только сыновья и зятья мастеров. Поэтому подмастерьям пришлось создавать свои братства и вести борьбу с хозяевами-мастерами. Так, например, в 1470 г. забастовали подмастерья-скорняки немецкого города Вилыптета, они призвали примкнуть к ним подмастерьев Страсбурга. В XIV в. в Кёльне хозяева беспощадно расправились с восставшими ткачами. До нас дошла хроника (летопись), в которой так рассказывается об этом кровавом событии: «Они (хозяева) отыскивали ткачей и в домах, в церквах и монастырях, — они не щадили никого, ни старого, ни малого... они убивали их тут же на улице».

Постепенно в городах шло классовое расслоение: подмастерья становились наемными рабочими цехов. Мастера богатели. Однако они не были хозяевами в своем городе. Власть принадлежала городской верхушке — патрициату: богатым купцам и ростовщикам, владельцам домов и городской земли. Патрициат широко пользовался свободами и привилегиями, отвоеванными городом у феодалов, держал в своих руках управление городом и суд. В XIII—XV вв. почти во всех городах средневековой Европы шла борьба цеховых ремесленников с патрициатом за власть. В 1396 г. цехам Кёльна удалось захватить власть, но воспользовались ею в своих целях лишь богатые цеховые мастера.

В последние столетия средневековья цехи стали тормозом развития производства: они запрещали всякие новшества и изобретения. На смену цехам пришло более прогрессивное мануфактурное производство (см. стр. 171).