XIX век


Во Франции 18 марта 1871 г. произошла революция, в результате которой была провозглашена Парижская коммуна. Парижской коммуной называют правительство рабочих, революционным путем установивших свою власть. Она существовала непродолжительный период — 72 дня—и была первой в истории человечества пролетарской диктатурой. Название «Парижская коммуна» иногда также относят к Совету Коммуны — правительству, управлявшему в дни революции Парижем.

Революции 18 марта предшествовала франко-прусская война, которая привела к тяжелому поражению Франции (см. стр. 396).

Когда весть о разгроме французской армии под Седаном достигла Парижа, в столице Франции вспыхнуло восстание против режима Наполеона III. По требованию народа было объявлено о низложении Наполеона и провозглашена республика. Новое буржуазное правительство назвало себя «правительством национальной обороны». Рабочие требовали во что бы то ни стало продолжать войну против Пруссии. Но правительство, испуганное революционными настроениями народа, не собиралось организовывать отпор пруссакам, а намеревалось спешно заключить с ними сделку и тогда расправиться с рабочими. Правительство французской буржуазии больше боялось пролетарских масс Парижа, чем чужеземных захватчиков, недаром оно получило кличку — «правительство национальной измены».

После седанской катастрофы по требованию народа в Париже было создано около 200 батальонов Национальной гвардии из добровольцев — рабочих, ремесленников, мелких служащих. В конце 1870 г. был организован Центральный комитет Национальной гвардии столицы. В лице этого комитета зарождалась новая, народная власть.

Между тем еще 18 сентября пруссаки начали осаду Парижа, которая длилась 132 дня. Парижане проявляли необыкновенную стойкость, а буржуазное правительство за спиной народа договаривалось с прусским канцлером Бисмарком (см. стр. 398) о позорных условиях мирного договора: Франция должна была уплатить Пруссии 5 млрд, франков контрибуции и отдать ей две богатейшие провинции — Эльзас и Лотарингию.

В феврале буржуазия, стремясь во что бы то ни стало заключить перемирие с пруссаками, создала новое правительство, предварительно арестовав многих руководителей рабочих.

Главой правительства стал Тьер, корыстолюбивый, бесчестный и жестокий человек. Тьер намеревался расправиться с народом Парижа. Им руководил страх перед пролетариями, которые могли обратить оружие против своих угнетателей. Правительство Тьера объявило Центральный комитет Национальной гвардии распущенным и отдало приказ об аресте его членов.

Еще до перемирия с Пруссией рабочие Парижа отлили 400 пушек на собственные средства. Пушки были размещены на самых высоких местах города:             Монмартре, Бельвиле, Бют-Шомоне. В ночь с 17 на 18 марта Тьер решил разоружить рабочих и отнять у них пушки.

Парижане не ожидали нападения. Три тысячи правительственных солдат под командой генерала Леконта без помехи взобрались на холмы Монмартра. Пушки охраняли лишь немногочисленные часовые: часть их арестовали, часть перебили.

Но когда солдаты начали увозить пушки с Монмартрского холма вниз, раздался звук набата. Национальные гвардейцы и рабочие ринулись на защиту своих пушек: мужчины и женщины, окружив солдат, призывали их не пускать в ход оружия против народа. Леконт трижды отдавал приказ стрелять, но солдаты не подчинялись ему, а многие братались с национальными гвардейцами. Генерала арестовали. Так началась гражданская война; правительство открыло военные действия против народа.

Днем 18 марта Центральный комитет Национальной гвардии дал приказ своим батальонам продвигаться к центру Парижа. Национальная гвардия овладела общественными зданиями, казармами, вокзалами, правительственными учреждениями. Над зданием ратуши взвилось красное знамя. Правительственные войска всюду отступали.

Правительство Тьера в смертельном страхе тайно бежало из Парижа в Версаль. Тьер мчался в закрытой карете, окруженный отрядом драгун, и, поминутно выглядывая из окна кареты, хрипло кричал: «Скорей! Скорей!» Через южные ворота Парижа оставшиеся без охраны генералы по распоряжению Тьера поспешно вывели в Версаль отряды регулярной армии, артиллерию, обоз.

Париж в руках восставших. Но парижане не хотят, чтобы их вновь застали врасплох. Они деятельно готовятся отразить новое нападение. Формируются отряды. Распределяют посты, ставят патрули. Парижане знают: нет уличных боев без баррикад. Мужчины, женщины, дети выворачивают булыжники из мостовой.

Молодой сапожник весело кричит:

— Я привык обувать людей, теперь я разуваю улицу.

Дружный смех встречает каждое острое словцо. То и дело слышится песня. С ней легче работать.

Первые дни прошли спокойно. Правительство не имело сил, чтобы атаковать восставший Париж. Национальной гвардии необходимо было немедленно двинуться на Версаль, арестовать правительство Тьера, подавить центр контрреволюции. Однако Центральный комитет Национальной гвардии проявил нерешительность, потерял драгоценное время. Центральный комитет считал себя временной властью, После революции 18 марта он сразу же приступил к подготовке выборов нового правительства.

Воскресенье 26 марта Париж встретил как настоящий праздник. В этот день всеобщим голосованием был избран Совет Коммуны — первое в мире рабочее правительство.

Батальоны национальных гвардейцев с барабанным боем пронесли свои знамена, украшенные фригийским колпаком — символом свободы. На ружьях — красная бахрома, на штыках — алые ленточки. Играли национальный гимн — Марсельезу, Батальоны выстроились перед зданием ратуши. Происходила церемония вручения власти Совету Парижской коммуны. Именем народа была провозглашена Коммуна.

Тысячи парижан повторяли как один: «Да здравствует свобода! Да здравствует Коммуна!»

Перед рабочим правительством встало много неотложных задач, которые нелегко было решить. Надо укрепить революционную армию. Надо накормить население, истощенное длительным голоданием во время осады Парижа пруссаками. Надо создать собственный государственный аппарат — старой полиции, старой армии нет доверия.

По данному из Версаля приказу большинство государственных служащих покинуло свои посты, а часть их осталась лишь для того, чтобы изнутри подрывать государство рабочих. Поэтому Коммуна начала беспримерное в истории дело: она сломала старый государственный аппарат, выгнала верных буржуазному правительству чиновников и посадила в учреждения новых служащих, избранных народом.

Во главе почтового ведомства стал рабочий-чеканщик Тейс. И что же он нашел? Все начальники покинули свои отделы. Касса пуста. Почтовых марок нет. Такой же беспорядок нашли переплетчик Варлён и счетовод Шурд в управлении финансами, бронзовщик Камелина — на Монетном дворе.

Но полные энтузиазма коммунары энергично действуют: почта начинает работать, Монетный двор чеканит новую монету, финансовое ведомство выплачивает заработную плату служащим и рабочим.

Надо облегчить жизнь трудовому народу. Рабочие должны иметь нормальный отдых. И Коммуна декретирует (постановляет): отменить ночной труд, где без него можно обойтись.

Надо улучшить жилищные условия бедноты. Рабочие ютились в подвалах и каморках. Непосильным бременем была для трудящихся квартирная плата. Коммуна предоставила отсрочку платежей за квартиру, приостановила выселение бедноты из жилищ за невзнос платы. Бездомных стали вселять в квартиры тех, кто бежал в Версаль.

Отныне не должно быть безработных. Коммуна занялась устройством рабочих на предприятия. Но откуда же взять работу для всех? Совет Коммуны начал с постановления о передаче в руки рабочих тех предприятий, хозяева которых последовали за версальцами.

Коммуна была государством нового типа, первым государством, созданным эксплуатируемыми — пролетариатом. Создавая новое государство, рабочие Парижа еще не имели ясного представления о том, каким оно должно быть, они руководствовались своим классовым чутьем. Рабочие знали: старая армия и полиция — главная опора власти Наполеона III. И Коммуна издает декрет об уничтожении старой армии. Армия заменяется отрядами вооруженных рабочих — Национальной гвардией. Коммуна уничтожает старую полицию. Охрана порядка передается вооруженным рабочим. Чиновники в буржуазном государстве были в привилегированном положении. Коммуна решает: чиновники больше не будут стоять над народом. Служащие Коммуны избираются народом и находятся под его контролем. Церковь верно служила эксплуататорам. Коммуна объявляет, что церковь отделяется от государства и от школы, отныне школа становится светской. Коммуна вводит всеобщее бесплатное обучение, устраняет священников и монахов из школ, лишает их права влиять на обучение детей.

Сирот национальных гвардейцев, павших на поле битвы, объявляют «детьми Коммуны», им назначают особую пенсию.

Коммуна заботилась об улучшении быта артистов, поощряла развитие искусства, следила за сохранностью ценных художественных галерей и музеев, устраивала народные праздники.

Таким праздником была церемония свержения Вандомской колонны. Колонна была сооружена в 1810 г. при Наполеоне I в честь его военных побед. Она была символом несправедливых, захватнических войн. «Наполеон кичился тем, что колонна отлита из взятых у неприятеля орудий, — говорили парижане, глядя, как низвергают 40-метровое сооружение. — Это неправда. Она сделана из человеческих костей». Подпиленная колонна рухнула и разбилась на куски. Свержением Вандомской колонны Коммуна хотела показать, что она ставит право выше насилия, справедливость выше убийства.

В те дни на улицах Парижа можно было заметить много необычного. Почему со стороны, где находится «тетушка» (так парижане называли ломбард), идут люди с тюками и свертками? Обычно такое движение наблюдалось как раз в обратном направлении. Это потому, что один из первых декретов Коммуны — декрет об освобождении тружеников от цепких когтей ломбардов. Все заложенные вещи возвращаются гражданам безвозмездно, без уплаты каких бы то ни было процентов. В дома бедняков возвращаются долго отсутствовавшие перины, одеяла, подушки, чайники и т. п.

Жизнь как будто входит в свою колею. Спешат гурьбой в банки, конторы, магазины новые служащие, на фабрики и в мастерские — рабочие, в лавки — домашние хозяйки. Открыты кафе; газетчики выкрикивают названия газет. Но контрреволюция не дремлет.

Вот по улице движется похоронная процессия. Позади гроба бредут два почтенного вида господина. Прохожие сочувственно расступаются и обнажают головы. Они не знают, что в гробу нет никакого покойника. Он доверху набит ценными бумагами, их вывозят из Парижа по поручению Тьера его агенты, чинно идущие за гробом.

Коммунары не сразу поняли, что мир еще не наступил, опасность захвата версальцами Парижа не миновала, и только 2 апреля первый снаряд, разорвавшийся над городом, отрезвил их...

Началась новая осада Парижа.

Теперь сказалась неосмотрительность Коммуны. Пока Центральный комитет Национальной гвардии был занят выборами нового рабочего правительства — Совета Парижской коммуны, версальцы успели прийти в себя и сколотить войско из частей, выведенных из Парижа и собранных по всей стране. Во время мирного периода Коммуна не привела в порядок орудия, а они нуждались в серьезном ремонте. Не было крепкой военной организации, не хватало военных специалистов и военачальников. Один военный руководитель сменял другого, и только когда руководство перешло к Ярославу Домбровскому, военные действия начали вести по строго определенному плану.

Между тем армия Тьера росла. Пруссия предоставила для борьбы с парижанами французских военнопленных, которых она отпустила специально с этой целью. Сохраняя для видимости нейтралитет, Пруссия тайно пошла на то, чтобы пропустить через линию своих войск отряды Тьера к Парижу. Таким образом, с самого начала и до конца существования Коммуны против нее действовал союз французской и прусской реакции.

Париж кишел шпионами: версальцы не жалели денег на подкупы, шпионаж, диверсию. В мае среди бела дня агенты Тьера взорвали крупнейший патронный завод на проспекте Рапп, в центре города.

Вместо того чтобы взять инициативу в свои руки и двинуть парижан на Версаль, как этого требовал Домбровский, Коммуна упустила время, дала врагу собраться с силами и, попав в положение защищающейся стороны, оказалась не в силах выдержать натиск.

Париж покрылся сетью баррикад. Сначала они строились на окраинах, затем — все ближе и ближе к центру. Баррикады — это груды песка и камней в рост человека. Основанием часто служил перевернутый экипаж. Над баррикадой — красное знамя. Позади нее — когда пушки, когда митральезы. Строили баррикады все, в том числе старики, женщины, дети.

6 мая становится ясно, что над Парижем нависла смертельная опасность. Те, кто еще не вступил в батальоны Национальной гвардии, спешат записаться в ряды защитников Коммуны.

— Сколько тебе лет? — спрашивает командир пришедшего к нему мальчугана.

— Двенадцать,— слышит он в ответ.

— А вам? — оборачивается командир к старику.

— Шестьдесят семь.

Деды и внуки нередко старались скрыть свой возраст, чтобы он не послужил помехой для приема в батальон. Военные приказы то и дело отмечали подвиги детей.

В приказе 9 мая говорилось о беззаветной храбрости подростков, братьев Эрнеста и Феликса Дюан. Бросившись в штыковую атаку на врага, они захватили баррикаду в Мулино. Оба погибли в бою.

Горнист (фамилия его осталась неизвестной), юноша лет шестнадцати, первый обнаружил, что версальцы устроили западню на баррикаде, которую коммунары считали покинутой. Враги окружили его и пригрозили, что, если он только посмеет крикнуть или сделать хоть один шаг, чтобы дать сигнал коммунарам, он будет убит на месте. Но юноша одним прыжком вскочил на верх баррикады и оттуда крикнул: «Не входите! Эдесь враги!» И тут же пал, пронзенный четырьмя пулями. Рота коммунаров была спасена.

21 мая версальцы ворвались в Париж. Началась упорная, жестокая борьба на улицах.

Путь врагу всюду преграждали баррикады. Коммунары боролись с героической стойкостью. Они отстаивали каждую улицу, каждый дом, каждую пядь земли. Целую неделю оборонялся рабочий Париж.

Жестокость версальцев не знала предела: они стреляли по лазаретам, добивали раненых, издевались над захваченными в плен, прежде чем их прикончить, не знали снисхождения ни к старикам, ни к женщинам, ни к детям. Эти дни вошли в историю под названием «кровавой майской недели». Силы коммунаров подходили к концу. Но уже зная, что Коммуна обречена на гибель, герои Коммуны все-таки продолжали сражаться. Они верили, что их дело бессмертно. Осыпаемые дождем снарядов, коммунары не покидали своих мест, стреляли, пока в патронташах оставался хоть один патрон. Одним из последних опорных пунктов Коммуны было кладбище Пер-Лашез. Разбив ворота артиллерийскими снарядами, версальцы ворвались на кладбище. Бой продолжался среди могил и памятников. Последние бойцы-коммунары были расстреляны у стены кладбища.

28 мая в залитом кровью, объятом пламенем Париже пала последняя баррикада. Контрреволюция победила.

Началась расправа. Сами палачи не скрывали, что были поражены героическим поведением парижан.

Коммунары умирали с высоко поднятой головой. Многие кричали в лицо палачам: «Стреляйте! Мы не боимся смерти!»

Версальцы неистовствовали. Людей расстреливали по малейшему подозрению. Париж был завален трупами, которые лежали кучами на площадях, улицах, скверах, во дворах, плыли по реке. Без суда расстреляли 30 тыс. коммунаров и свыше 40 тыс. заключили в тюрьмы или сослали на каторгу. Не избежали общей участи и дети. Было арестовано 650 ребят разного возраста. Так мстила буржуазия рабочему классу за его попытку создать пролетарское государство.

К процессу «питомцев Коммуны» — так назывались отряды школьников-коммунаров — привлекли пятнадцать подростков 12—15 лет. Многих из них захватили на баррикадах с оружием в руках. Правительственный комиссар откровенно заявил, что правительство боится детей-коммунаров, потому что, «если падут взрослые бойцы, в лице детей останется революционный резерв для будущего». «Что будет,— говорили палачи,— если через десять лет эти малыши вспомнят то, что они видели сегодня? О, тогда нам несдобровать!»

Кто же эти люди, стоявшие во главе революционного Парижа, руководившие Коммуной и погибшие за нее? Это были по большей части рабочие: переплетчики, граверы, токари, часовщики. Были среди них и интеллигенты — учителя, служащие, адвокаты, врачи, журналисты.

...Прокурора Парижской коммуны Рауля Риго парижские рабочие звали «народной совестью» и «народным гневом». До Коммуны он был учителем математики. Во время империи Наполеона его десять раз привлекали к суду

за статьи, направленные против правительства и религии. Человек добрейшей души, Риго становился непримирим и беспощаден, когда дело касалось нарушения революционных законов. Он был одним из немногих членов Коммуны, решившихся применять террор в борьбе с контрреволюцией.

Сын крестьянина-бедняка, Луи Эжен Варлен, работая в переплетной мастерской, посвящал самообразованию короткие вечерние часы, остававшиеся после тяжелого физического труда. Варлен стал образованным человеком и незаурядным политическим деятелем. Он был одним из организаторов французской секции Интернационала (см. стр. .388) и стал известен передовым рабочим мира. С первых дней Коммуны Варлен — на самых трудных участках работы. Он организует финансовое управление, руководит оборонительными мероприятиями, берется организовать снабжение продовольствием населения Парижа. Бывший переплетчик за две недели так перестроил все городское хозяйство и так наладил его работу, как не сумел сделать до этого ни один министр буржуазной Франции.

28 мая раненый Варлен был захвачен в плен. Ему связали руки ремнем и истекающего кровью несколько часов водили по городу. Когда он уже не мог больше идти, его волочили по мостовой. Умирающий Варлен приподнялся с земли и воскликнул: «Да здравствует Коммуна!»

Немало женщин вписали свои имена в славную летопись Коммуны. Луиза Мишель — «Красная дева Монмартра», в прошлом учительница, во время Коммуны одна из создательниц женского батальона — была особенно ненавистна версальцам.

Она до последнего дня существования Коммуны не покидала баррикады. Ее арестовали, судили и сослали на многие годы в Новую Каледонию. Луиза Мишель — автор интересных воспоминаний о коммуне и сборника стихотворений.

В числе борцов за Коммуну были передовые люди всех стран: русские — Елизавета Дмитриева, Анна Корвин-Круковская, Лавров; поляки — Домбровский, Валерий Врублевский; венгр Франкель; итальянцы, чехи и др.

Ярослав Домбровский окончил военную академию в России. За подготовку восстания в Польше в 1863 г. он был осужден царским правительством на ссылку в Сибирь, но по дороге бежал и позднее эмигрировал во Францию.

После неудачного исхода первых боев коммунаров с версальцами Домбровского назначили начальником военных операций одного из главных предместий Парижа — Нейи. Он сразу же повел свои войска в атаку и всего с 1200 солдат заставил отступить 30-тысячную версальскую армию.

Домбровский проявлял беспримерное мужество и храбрость. Казалось, пули не берут его. Подсчитали, что адъютанты Домбровского жили в среднем не больше 8 дней, но это не останавливало смельчаков, которые стремились служить под начальством прославленного полководца. Домбровский был убит на баррикаде за несколько дней до того, как пала Парижская коммуна.

Список славных имен участников Коммуны можно было бы еще продолжить. Чистые душой, они умирали, как и жили, во имя великой идеи освобождения пролетариата.

Коммуна совершила ряд ошибок, от которых ее неоднократно предостерегал Маркс. В правительство Коммуны входили сторонники различных политических партий, и среди них не было единодушия. В ту пору еще не существовало единой рабочей партии, которая могла бы возглавить коммунаров и привести их к победе.

Коммуна не была связана с крестьянством, составлявшим большинство французского населения. В различных частях страны возникали коммуны по образцу Парижской, но, оторванные от столицы и всей остальной Франции, они гибли одна за другой...

Коммунары не препятствовали выходу в Париже враждебных газет, недостаточно боролись с агентами Тьера, дали возможность версальцам вывезти из столицы государственную казну. Ошибочной была и тактика обороны, принятая правительством Коммуны, не решавшимся пойти в наступление на Версаль.

Правительство Тьера отрезало Париж от всей остальной страны. Оно понимало: если рабочие заключат союз с крестьянством, версальским войскам с революционным Парижем не справиться.

Против Коммуны объединились силы реакции внутри и за рубежом Франции. Все это привело Коммуну к гибели.

Маркс, Энгельс и Ленин считали Коммуну прообразом пролетарского государства и высоко ценили ее героических деятелей.

«Париж рабочих с его Коммуной всегда будут чествовать, как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса», — говорил Маркс.

«Дело Коммуны—это дело социальной революции, дело полного политического и экономического освобождения трудящихся, это дело всесветного пролетариата. И в этом смысле оно бессмертно»,— писал Ленин.