Дети-забастовщики


В 1872 г. на Кренгольмской мануфактуре, под Нарвой, произошла крупнейшая в то время забастовка. Рабочие добивались улучшения невыносимо тяжелых условий труда и жизни. Они предъявили администрации свои требования, среди них было два таких: сократить рабочий день детям, для того чтобы они могли посещать школу; отменить штрафы за непосещение школы. Это были требования детей, бастовавших вместе со взрослыми рабочими. Почему же дети принимали активное участие в забастовке?

Перелистаем несколько документов, хранящихся в наших архивах, и посмотрим, о чем они рассказывают.

Перед забастовкой на фабрике было до 7 тыс. рабочих, среди них 1800 детей и подростков в возрасте от 10 до 16 лет. Дети попадали на фабрику различными путями. Одних нанимала администрация, других брали себе в помощники мастера, большинство же составляли сироты из Императорского воспитательного дома.

Особенно тяжело жилось сиротам из воспитательного дома. Они денег вовсе не получали. Весь их заработок зачислялся в уплату за содержание — пищу, одежду, жилище, которые были почти нищенскими. Кроме того, с малолетних рабочих взыскивали многочисленные штрафы: за малую выработку, за плохое качество, за опоздания, за «ослушание» и «плохое поведение». Получалось, что дети всегда были в долгу перед фабрикой, и им приходилось погашать эти долги, когда они становились взрослыми. Дети из воспитательного дома были в полном смысле рабами фабрики. По распоряжению управляющего фабрикой их могли за различные проступки сечь розгами, сажать в карцер. Жили они в отдельном бараке.

Остальные дети помещались в общей казарме со взрослыми. Все рабочие, без различия возраста, спали на сплошных нарах. Комиссия, обследовавшая положение рабочих на Кренгольмской мануфактуре, писала в своих выводах: «Грязь и неимоверное переполнение этпх домов рабочими превосходили, до начала беспорядков, всякое описание, и потому свирепствовавшая в этом году холера находила здесь для себя обильную пищу».

Даже школа, которой хвастались владельцы фабрики, была превращена в источник их дохода. После 13—14-часового рабочего дня дети обязаны были на полтора часа ходить «учиться». Кто не ходил, того штрафовали. Большинство детей, измученных до предела тяжелым непосильным трудом, предпочитало платить штраф за непосещение школы. За счет этих штрафов не только содержались учителя, но значительные суммы шли в доход фабрикантов. Понятно, почему дети присоединились к бастующим и выдвинули свои требования, о которых мы уже говорили.

Факты зверской эксплуатации детей на Кренгольмской мануфактуре вызвали возмущение передовых русских людей. Но это не смутило управляющего мануфактурой. Он ссылался на то, что в Англии и Франции законом разрешено принимать на фабрики детей не с 10, а с 8 лет. На некоторых мануфактурах России рабочий день у детей, говорил он, еще продолжительнее. И это было верно.

Под нажимом общественного мнения правительственная комиссия предложила правлению фабрики установить для детей сокращенный рабочий день. Правление с этим предложением не согласилось. Управляющий III отделением (высшая полиция) написал на представленном по этому поводу донесении: «Едва ли правительство может настаивать на исполнении этого требования». И положение детей и подростков, работавших на мануфактуре, оставалось таким же тяжелым еще долгие-долгие годы.