«Кровавое воскресенье»


К началу 900-х гг. в России разразился экономический кризис, а затем началась война с Японией. Нужда и бедствия широких народных масс достигли предела. Рабочие все чаще бросали работу и объявляли забастовки, бастующие все чаще выдвигали политические требования. Пролетариат выступал более организованно, усиливалось влияние большевиков на массы. Царское правительство попыталось взять под свой контроль рабочее движение, направить его в желательное для себя русло. При помощи связанного с полицейской охранкой попа Гапона была создана легальная рабочая организация «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города С.-Петербурга».

Эта организация должна была отвлечь рабочих от революционной борьбы. Однако затея царских властей потерпела полный провал.

В конце декабря 1904 г. дирекция Путиловского завода уволила четырех рабочих. Путиловцы встали на защиту своих товарищей. Они направили делегации к директору завода, к градоначальнику и старшему фабричному инспектору. Но требования рабочих не были удовлетворены, и 3 января путиловцы объявили забастовку. Теперь рабочие не только настаивали на приеме уволенных, под влиянием большевиков они выдвинули более широкие требования: установить 8-часовой рабочий день; отменить сверхурочные работы; учредить постоянную комиссию из рабочих делегатов для разрешения спорных вопросов с администрацией; улучшить условия труда; установить минимум заработной платы. Эти требования скоро стали известны на многих заводах Петербурга. Уже через день в поддержку путиловцев забастовали почти все рабочие столицы, а 7 января стачка стала всеобщей. Ее возглавляли металлисты — рабочие Путиловского, Обуховского, Балтийского, Ижорского и других заводов. Бастовали рабочие и работницы крупнейших текстильных фабрик — Невской бумагопрядильной, Сампсониевской, Петровской и Спасской мануфактур, суконной фабрики Торнтона. Жизнь в столице была парализована.

Во всех районах города рабочие ежедневно устраивали многотысячные собрания. Правительство направило в рабочие кварталы солдатские патрули. Атмосфера все более накалялась.

В эти тревожные дни Гапон предложил рабочим пойти к Зимнему дворцу и подать царю петицию, в ней изложить свои нужды и беды. Гапон и его подручные внушали рабочим: царь-де узнает об их тяжелом положении и установится на Руси правда и справедливость. Рабочие тогда еще наивно верили, что царь действительно защитит их от насилия и произвола фабрикантов и заводчиков, и горячо поддержали предложение Гапона.

Большевики пытались разъяснить рабочим всю нелепость этого плана и предостерегали, что такое массовое шествие может кончиться трагично. Но остановить это движение было невозможно. Тогда большевики решили пойти вместе с рабочими, с тем чтобы вырвать их из-под влияния провокаторов, помочь рабочим самим разобраться в событиях. По предложению большевиков в петицию были включены политические требования: свобода печати и слова, свобода рабочих союзов, созыв Учредительного собрания, равенство всех перед законом, установление 8-часового рабочего дня.

Петиция начиналась словами: «Государь! Мы, рабочие города Санкт-Петербурга, наши жены и дети и беспомощные старцы-родители пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся, как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать». Доведенные до отчаяния, рабочие умоляли царя о заступничестве: «Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой». Весь рабочий Петербург побывал на собраниях, где обсуждалась петиция. Каждый стремился поставить свою подпись. «К царю!» — таково было единодушное желание.

Между тем царское правительство готовило кровавую расправу с рабочими, чтобы запугать народ и этим остановить нарастающее в стране революционное движение. В столицу были вызваны дополнительные воинские части.

8 января у министра внутренних дел состоялось совещание военных властей, обсуждался план кровавой расправы с мирной рабочей демонстрацией. Вся власть в городе была передана царским генералам во главе с дядей царя великим князем Владимиром. В ночь на 9 января более 40 тыс. солдат и казаков было сосредоточено на основных магистралях города. Вечером 8 января группа общественных деятелей во главе с А. М. Горьким пыталась добиться приема у министра внутренних дел, чтобы просить его принять меры и предупредить кровопролитие. С депутацией отказались разговаривать.

Ранним морозным утром 9 января на заводских окраинах стали собираться огромные толпы рабочих. Вместе с ними пришли их жены, дети, престарелые родители. Все были празднично одеты, радостно возбуждены. С хоругвями, портретами царя, с пением молитв и царского гимна двинулись рабочие в центр Петербурга, к Зимнему дворцу. Более 140 тыс. людей вышли на улицы. У демонстрантов не было никакого оружия, по совету гапоновцев они оставили дома даже перочинные ножи.

Однако ни мирный характер демонстрации, ни участие в ней множества детей, женщин, стариков не остановили царских палачей. Первыми кровавой расправе подверглись рабочие Нарвской заставы, среди которых были и путиловцы. К 12 часам дня демонстранты медленно приближались к Нарвским воротам. Вдруг прозвучал сигнальный рожок, и тотчас, без всякого предупреждения, раздался залп, другой. Упали убитые и раненые. Демонстранты были ошеломлены, но все-таки пытались пробиться вперед. Шедшие в передних рядах, разорвав на груди рубахи, кричали палачам: «Нате, стреляйте!» — и те стреляли. Демонстранты остановились, а затем повернули назад, побежали. Конные казаки бросились вслед за убегавшими и стали зверски их избивать нагайками. Сотни раненых и убитых остались лежать перед Нарвскими воротами.

Против рабочих Ижорского завода возле Невских ворот бросили кавалерию. Она смяла первые ряды демонстрантов, внезапно раздался ружейный залп. Первыми пулями были сражены несколько стариков, несших портреты царя, и мальчик с церковным фонарем в руках. Демонстранты дрогнули, но затем, сомкнув ряды, тронулись молча вперед. Тогда по приказу офицера прогремели один за другим еще несколько залпов — люди с плачем и криком бросились врассыпную. Солдаты продолжали стрелять.

На Шлиссельбургском тракте рабочие Невского района были остановлены пехотой и казаками. Демонстранты пытались объяснить, что их шествие носит мирный характер. Во время переговоров раздались залпы. «Умрем, но не отступим!»— пронеслось по рядам, и демонстранты вновь двинулись вперед. Тогда на рабочих бросились казаки с обнаженными шашками. Кровью обагрилась улица. Сотни людей были зарублены озверевшими казаками. Демонстранты взломали ворота склада на берегу Невы и по льду устремились в центр города.

Кровавая расправа над безоружными рабочими происходила и на Выборгской стороне, и у Троицкого моста, и на Васильевском острове, и в других местах. Царские палачи расстреливали людей, лежавших на грязном, окровавленном снегу, стреляли в спины убегавшим, рубили пытавшихся спрятаться, укрыться во дворах, в подъездах домов. Но люди, преодолевая все заслоны, стремились вперед, к Зимнему. Рабочие были уверены, что там их встретит царь, выслушает, примет петицию и они получат избавление от невыносимых тягот, голода, нужды, произвола и беззакония. И вот обезумевшие, отчаявшиеся люди прорвались к Зимнему дворцу. Величественная площадь перед огромным дворцом напоминала военный лагерь. И все же демонстранты чувствовали себя здесь в полной безопасности.

Плотная толпа приближалась к ровным шеренгам солдат. От шеренги отделился офицер. Он потребовал очистить площадь, угрожая расстрелом. Толпа остановилась и мирно ожидала выхода царя. Но вот рота Преображенского полка вышла вперед, по команде офицера взяла винтовки на изготовку и прицелилась. Еще команда — и раздался залп. Упали раненые и убитые. Воздух огласили вопли ужаса, стоны. Еще и еще гремели залпы. Дворцовая площадь обагрилась кровью трудового народа. «Палачи! Убийцы! — раздавались крики из толпы.— Пулями угостили!» А кровавая расправа продолжалась и на прилегающих улицах. Безоружных людей расстреливали у Адмиралтейства, у Дворцового моста, на Невском проспекте — у Городской думы и у Гостиного двора, у Александровского сада. Чугунную ограду сада, как воробьи, облепили любопытные мальчишки. И по ним стреляли безжалостные палачи, маленькие фигурки так и повисли зацепившись за решетку.

Кровавая расправа вызвала взрыв негодования и возмущения. Еще совсем недавно настроенный мирно народ теперь стихийно поднимался на вооруженную борьбу с царскими войсками. На Васильевском острове рабочие соорудили баррикады, захватили оружейную мастерскую и забрали оружие.

Бои шли и в других районах города. Были выстроены баррикады на Невском у Гостиного двора, на Малом и Среднем проспектах. Над некоторыми баррикадами развевались красные флаги.

Несколько дней Петербург напоминал осажденный лагерь. Рабочие получили первое боевое крещение. Однако взрыв возмущения петербургских рабочих не мог привести сразу к восстанию, так как рабочий класс еще не был достаточно сознателен, организован и вооружен. «Рабочий класс,— писал В. И. Ленин,— получил великий урок гражданской войны: революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло бы шагнуть в месяцы и годы серой, будничной, забитой жизни. Лозунг геройского петербургского пролетариата — «Смерть или свобода!» — эхом перекатывается теперь по всей России».

Стачки протеста охватили всю страну. Только лишь в течение января 1905 г. в России бастовало почти полмиллиона рабочих — больше, чем за все предыдущее десятилетие.

События 9 января уничтожили в народе наивную веру в «царя-батюшку». Кровавая расправа царского правительства над мирной демонстрацией рабочих была толчком к пробуждению политического сознания широких народных масс, начинавших понимать, что только борьбой можно добиться своих прав. Так началась первая русская революция.