На трибуне «Черной думы»


B IV Государственной думе — реакционнейшем царском «парламенте»— их было всего лишь пятеро: три металлиста — Алексей Бадаев, Григорий Петровский, Матвей Муранов — и два текстильщика — Федор Самойлов и Николай Шагов. Пять рабочих-большевиков, представителей российского пролетариата. Но и горстка революционеров-ленинцев была грозной силой. Они говорили от имени пролетариата — самого передового класса, от имени миллионов трудящихся. Под бешеный вой реакционного большинства думы, под непрерывные окрики председателя, использовавшего любой случай, чтобы лишить большевистского оратора слова и удалить его из зала заседаний, большевики звали народ к борьбе с царизмом, помещиками и буржуазией. Легальную думскую деятельность депутаты-большевики умело сочетали с подпольной партийной работой, вели революционную пропаганду в массах, создавали новые партийные организации, активно помогали «Правде».

Славным делам мужественной пятерки посвящены книги. Мы расскажем лишь об одном эпизоде их борьбы.

В марте 1914 г. на фабриках «Проводник» в Риге, «Треугольник» в Петербурге и на других предприятиях, хозяева которых в погоне за прибылью пренебрегали самыми элементарными правилами санитарно-технических условий труда и применяли в производстве ядовитые вещества, произошли массовые отравления работниц.

Депутаты-большевики внесли в думу запрос, в котором требовали от царского правительства срочного расследования причин трагедии и привлечения виновных к ответственности.

В прениях по запросу выступил А. Е. Бадаев.

Вот отрывок из стенограммы заседания думы:

«Бадаев. Что случилось в Риге, в Петербурге — не случайность... Для того чтобы капитал приносил прибыль, он должен пожирать время, труд, здоровье и жизнь рабочих... Что же вы думаете, господа, рабочие будут терпеть такое положение? Прошли те времена... Рабочий класс хорошо понимает, как против него все круговой порукой связались... нетрудно рабочим понять, что тут нужно рубить по корню, а веточками не общиплешь.

Председатель. Член Государственной думы Бадаев, прошу вас говорить по вопросу.

Бадаев. Рабочий класс не крепостной, он не позволит, чтобы вы над ним издевались...

Председатель. Я призываю вас вторично к порядку, прошу вас подобных выражений не употреблять, иначе я буду вынужден прибегнуть к суровой мере.

Бадаев. ...он не позволит, чтобы его товарищей сотнями отравляли... хоронили под развалинами обвалов и взрывов всякого рода; он хорошо знает, что это будет продолжаться до тех пор, пока будут писать законы господа, выбранные по закону 3 июня; он хорошо знает, что до тех пор это будет продолжаться, пока этот закон будут исполнять господа дворяне и те наемные опричники, казаки...

Председатель. Член Государственной думы Бадаев, я вас лишаю слова».

Помещичье-буржуазное большинство думы похоронило запрос среди сотен других дел. Но призыв к борьбе был услышан на заводах и фабриках. 156 тыс., две трети фабрично-заводских рабочих Петербурга, остановили в эти дни станки и вышли на улицы города в знак протеста против зверского издевательства над работницами, в знак солидарности с пролетариями «Проводника» и «Треугольника».