Церковь против революции


Русская православная церковь, как и всякая другая, всегда верно служила эксплуататорским классам. Ведь интересы духовенства полностью совпадали с интересами помещиков и капиталистов.

Церковь владела огромными землями. К началу XX в. церквам, монастырям и отдельным лицам духовного звания принадлежало свыше 1,5 млн. десятин земли. В то же время больше половины крестьянских семей в Европейской России имели от 4 до 8 десятин и не могли даже прокормиться с такого нищенского надела. В городах церкви принадлежало множество домов и торговых помещений, которые приносили большие доходы. В целом доходы церкви составляли около 400 млн. рублей в год! А у верхушки православного духовенства доходы были баснословными. Например, новгородский архиепископ — глава духовенства Новгородской губернии — получал в год свыше 300 тыс. рублей дохода, а заработок рабочей семьи составлял в среднем 204 рубля в год.

Церковь по самой своей организации была частью государственного аппарата царской России. Вся деятельность синода, высшего органа управления православной церкви, находилась под наблюдением обер-прокурора — чиновника, назначаемого царем; через него царское правительство осуществляло руководство церковью.

Церковь воспитывала народ в духе преданности царю, покорности хозяину, примирения со своей нищетой и бесправием. К этому служители церкви призывали во время проповедей или богослужений. В таком же духе воспитывали учащихся в школах. В царской России существовало множество духовных школ, семинарий и академий. Да и во всех остальных так называемых светских учебных заведениях одним из основных предметов был «закон божий».

На духовенство была возложена и обязанность ревностно следить, чтобы среди верующих не распространялись «крамольные», т. е. революционные, мысли и настроения. Если священник во время исповеди — церковного обряда, при котором верующий рассказывал священнику о своих «греховных» мыслях и делах,— узнавал что-нибудь, вредящее «службе государственной или церкви», он немедленно доносил об этом гражданскому начальству. Эта провокаторская деятельность духовенства была узаконена царским указом еще в 1722 г. и подтверждалась в более поздних указах. «Если кто при исповеди, — говорилось в указе,— объявит духовному отцу своему... измену, или бунт на государя или на государство, или злое умышление на честь и здравие государево и на фамилию его величества, то должен духовник (священник.— Ред.) донести о нем, где надлежит». Священников не смущало, что, выступая в роли полицейских сыщиков, они нарушают одно из правил церкви — тайну исповеди.

Реакционная роль церкви особенно ярко проявлялась в периоды подъема революционного движения, когда народ открыто восставал против своих угнетателей. Так было и в революции 1905—1907 гг. Все свои силы церковь бросила на борьбу с восставшим народом. Священники вели активную антиреволюционную агитацию, распространяли провокационные слухи с целью опорочить революционеров и революционное движение. Помогая полиции, попы организовали слежку за революционерами. Нередко сельские священники составляли списки крестьян, активно участвовавших в революционном движении.

Летом 1905 г. священники и монахи приняли активное участие в создании партий «Союз русского народа», «Союз Михаила Архангела» и др., которые народ назвал «черной сотней». Черносотенные организации устраивали погромы, массовые убийства и избиения революционеров, передовых рабочих. Стремясь черным террором задавить революционное движение, царское правительство только с 18 по 23 октября организовало более 100 таких погромов. Во многих местах священники благословляли погромы, распространяли брошюры и прокламации, призывающие к избиению передовой интеллигенции — учителей, врачей — и революционных рабочих. Например, в Одессе 19 октября перед самым погромом попы во время молебна благословляли босяков на «патриотические подвиги», имея в виду убийства и грабежи. И когда совершались все эти преступления, когда на глазах у детей убивали их родителей, духовенство служило молебны «об одолении врагов внутренних», под которыми подразумевались революционные рабочие. В Томске черносотенцы, вдохновленные епископом, подожгли здание, где происходило собрание безоружных рабочих и интеллигенции. Выбегавших из горящего здания погромщики избивали дубинками. Впоследствии отличившийся таким образом епископ был назначен московским митрополитом.

Во время Декабрьского вооруженного восстания в Москве с согласия духовенства на колокольнях многих церквей были поставлены пулеметы, из которых расстреливали участников восстания. В некоторых местах в 1905— 1907 гг. для борьбы с революционным движением были созданы вооруженные банды монахов-черносотенцев.

Духовенство других вероисповеданий играло такую же реакционную роль, как и православное. В Польше католические ксендзы помогали царизму в борьбе с революционным рабочим движением. Магометанские муллы вели пропаганду против социалистического рабочего движения среди мусульманского населения в Казанской губернии и в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии. Еврейские раввины тоже вели контрреволюционную работу и проповедовали покорность властям.

В период первой русской революции единственной партией, имевшей ясную и четкую программу по религиозному вопросу, была партия большевиков. Большевики требовали, чтобы церковь была отделена от государства. Это значит, что государственная власть не должна поддерживать или ставить в привилегированное положение ни одну из церквей; ни одно религиозное учение не должно преподаваться как обязательный предмет в школе. Каждый может быть неверующим, т. е. атеистом, или исповедовать какую угодно религию — это его частное дело. В то же время большевики старались вырвать народ из-под влияния духовенства, разъясняли, что все религии вредны, все они отвлекают народ от революционной борьбы и стоят на страже интересов эксплуататорского класса.