Экспедиция Роберта Пири (1908)


Экспедиция Роберта Пири (1908)

Пири было уже 53 года; редко кто из полярных путешественников в таком возрасте пускался в столь тяжелые путешествия. Но Пири оставался верным своей цели. В 1908 году он снова отправился на север.

«Велика и необычайна притягательная сила Севера, — писал Пири. — Не раз я возвращался из великой замерзшей пустыни побежденный, измученный и обессиленный, иногда изувеченный, убежденный, что это моя последняя попытка. Я жаждал людского общества, комфорта, цивилизации и покоя домашнего очага. Но не проходило года, как меня снова обуревало хорошо знакомое мне ощущение беспокойства. Цивилизованный мир терял всю свою прелесть. Меня невыразимо тянуло туда, к безграничным ледяным просторам; я жаждал борьбы с застывшей стихией; меня привлекали долгая полярная ночь и нескончаемый полярный день; я тосковал по своим многолетним друзьям-эскимосам; меня манили молчание и необъятность великого, белоснежного, одинокого Севера. И опять я устремлял туда свои шаги, все снова и снова, пока, наконец, мечта моей жизни не претворилась в действительность».

В свою последнюю экспедицию Пири вновь отправился на судне «Рузвельт». 6 июня 1908 года судно покинуло Нью-Йорк. Проводы были чрезвычайно торжественными. Многочисленная толпа приветствовала Пири громким «ура!»; настроение толпы хорошо выражено словами президента Теодора Рузвельта: «Пири, я верю в вас и в ваш успех, если только ваша задача вообще выполнима для человека».

Экспедиция была снаряжена несравнимо лучше и богаче многих других, так как в распоряжение Пири были предоставлены большие суммы денег. В экспедиции принял участие 21 человек, среди них — капитан Роберт Бартлетт, Джордж Вардуэлл — главный механик, Банкс-Скотт — его помощник, Гудсэл — врач (хирург), профессоры Росс Марвин и Дональд Мак-Миллан; Джордж Боруп и Томас Бушу — помощники капитана и, наконец, неизменный Маттиас Хенсон.

Первую остановку Пири сделал у мыса Чарлз, на Лабрадоре, где принял на борт корм для собак, и затем направился в пролив Смит. 1 августа «Рузвельт» прибыл к мысу Йорк и взял здесь несколько семейств эскимосов, которые охотно согласились сопровождать Пири. «Нельзя себе представить лучших работников в суровых условиях Арктики, как эти полные, бронзовые; темноволосые дети природы, — писал Пири об эскимосах Гренландии. — Я питаю к ним исключительно теплые чувства и в течение восемнадцати лет всячески старался облегчить их тяжелое существование». Продвигаясь на север, Пири посещал эскимосские стоянки, встречался со своими старыми знакомыми — эскимосами, которые охотно соглашались принять участие в походе. В общей сложности к экспедиции присоединилось 49 эскимосов. На борт корабля было взято 246 собак.

Роберт Пири
Роберт Пири

От крайнего населенного пункта Этах до мыса Шеридан надо было пройти около 700 километров. Путь приходилось пробивать через тяжелые льды: иногда, пользуясь разводьями, судно проходило у самого берега. Неоднократно льды угрожали судну.

«Не раз, — пишет Пири, — когда лед с чрезвычайной силой обрушивался на корабль, наш «Рузвельт» содрогался и дрожал, как скрипичная струна; иногда же он поднимался на льдину, словно конь, берущий препятствие... Когда судну грозила особая опасность, эскимосы затягивали странную заунывную песню — они призывали души предков прийти к ним на помощь из далекого мира».

Крепкое судно выдержало натиск льдов. 5 сентября оно прибыло к мысу Шеридан, где началась выгрузка экспедиционных запасов. «Итак, мы высадились целые и невредимые на мысе Шеридан, и цель, к которой мы стремились, казалась нам близкой, — писал Пири. — Благодаря долголетнему опыту мы точно знали, что нам предстоит делать и как за дело взяться. Несколько месяцев ожидания, осенняя охота и долгая, темная полярная ночь — вот что отделяло меня от похода к полюсу... У меня были собаки, люди, опыт и твердое, непреклонное решение достигнуть поставленной цели, а исход лежал в руках: судьбы, которая благоволит к человеку, преследующему свою мечту до последнего вздоха».

В течение всей осени Пири занимался организацией вспомогательных баз на пути, к полюсу. Он говорил: «Голод, а не холод — вот тот дракон, который стережет полюс от взора смертных».

Полярная ночь принесла немало огорчений. Много собак погибло. К 8 ноября из 246 собак осталось в живых только 193, да и те почти все были в плохом состоянии. Некоторых пришлось пристрелить; падеж собак не прекращался. «Если так будет продолжаться и впредь, — опасался Пири, — моя карта будет бита». Его охватили сомнения: хватит ли собак для весеннего похода на полюс? От этого зависел успех похода; потеря собак означала полный крах экспедиции.

Беспокоили Пири также и эскимосы. Те, что сопутствовали ему в прошлом походе, вместе с ним проваливались на тонком льду, а затем чуть не погибли голодной смертью, стали несколько побаиваться предстоящего похода. Но опасения Пири были все же напрасны. Когда он рассказал эскимосам о своем плане и пообещал за достижение полюса большие награды — лодку, палатку, ружья, винтовки, охотничье снаряжение, табак, трубки, ножи и прочее, всякий страх перед «Великой полыньей» у них пропал, и все, за исключением только одного, готовы были выступить в поход.

Пири нервничал. «Исход таился во власти стихии — он зависел от капризов арктической природы и от состояния наших физических и нравственных сил», — записывал он в своем дневнике.

Перевозка продовольствия на мыс Колумбия, на мыс Белль и мыс Кинон, начавшаяся еще в октябре, была закончена 15 февраля. Основные запасы продовольствия были сосредоточены на мысе Колумбия, расположенном в 20 милях к северо-западу от мыса Шеридан. Пири не принимал участия в зимних походах — он тщательно готовился к решающему броску.

Наконец приблизился день похода. Еще накануне Пири в последний раз проверил готовность полюсной партии.

«Настал решающий момент в моей жизни, — писал он.— Утренний выход знаменовал собою натягивание тетивы прежде чем спустить последнюю стрелу в моем колчане.»

22 февраля 1909 года Пири покинул судно и выступил в поход. С ним было два эскимоса и две нарты, запряженные 16 собаками. Он решил идти вначале налегке. Впереди шла группа капитана Бартлетта, прокладывавшая дорогу сквозь льды. За Бартлеттом двигались вспомогательные партии Гудсэла, МакМиллана, Хенсона, Борупа; последней шла партия Марвина. Все партии должны были встретиться на мысе Колумбия и .дождаться там прихода Пири, чтобы затем всем вместе отправиться на север.

1 марта Пири покинул мыс Колумбия и двинулся к полюсу на 19 собачьих упряжках. Вся экспедиция состояла из 24 человек. Пятидесятиградусный мороз и сильный восточный ветер затрудняли продвижение. Над ледяными полями висел сероватый туман, предвестник близкого снежного шторма. Люди и собаки с трудом пробирались среди торосистых нагромождений. Вскоре начали ломаться одни за другими сани. Пришлось возвращаться за новыми на мыс Колумбия.

Впереди отряда шли Бартлетт и Боруп. Они строили на каждой стоянке два снежных домика, в которых путешественники во время привалов могли отдохнуть.

Медленно продвигаясь на север, Пири, наконец, подошел к первым полыньям и каналам среди огромных ледяных полей. На этот раз их удалось обойти довольно легко.

Роберт Бартлетт
Роберт Бартлетт

На четвертый день путников остановила широкая полынья. Здесь пришлось задержаться на несколько дней. «Арктическая природа словно глумилась над нами. Стояла хорошая, ясная погода, ветер утих, снаряжение наше было в порядке, собаки здоровы, люди полны энергии, словом — все, казалось, нам благоприятствовало, но двинуться в путь мы не могли, — вспоминал впоследствии Пири. — За эти дни я чуть не до дыр протоптал старую льдину, шагая взад и вперед и с ненавистью глядя на черную трещину». Эскимосы стали волноваться. Они все чаще и чаще о чем-то совещались между собой. Некоторые из них явно задумали уйти обратно, притворяясь больными. Они помнили, что в 1906 году чуть не погибли в такой же трещине, и теперь готовы были покинуть Пири. Однако Пири удалось убедить их в том, что он не будет подвергать их опасности. Только после этого эскимосы остались.

11 марта полынья затянулась, наконец, крепким молодым льдом. Путешественники смогли перейти на другую сторону и продолжать свой путь. По-прежнему на пути встречались торосистые, сильно нагроможденные льды. Тяжело нагруженные сани с трудом их преодолевали. Путь осложнялся сильными ветрами, то и дело встречались большие полыньи, которые надо было переходить по молодому льду, подвергая себя опасности. Температура воздуха временами опускалась до 60 градусов ниже нуля.

Вспомогательные партии стали возвращаться. Первым повернул обратно на материк доктор Гудсэл — с 84°29' северной широты.

20 марта Пири достиг 85°23' северной широты, а 25-го, находясь на широте 86°38', второй раз побил рекорд итальянца Каньи. Состояние льдов по мере продвижения на север стало улучшаться, дневные переходы благодаря этому увеличились.

С широты 86°38' ушел назад вспомогательный отряд профессора Марвина. «Смотри, неутомимый друг, не утони», — шутя напутствовал его Пири. Они пожали друг другу руки и расстались... навсегда. На обратном пути Марвин погиб.

Пири шел дальше на север. Впереди быстро продвигался отряд капитана Бартлетта. За 87-й параллелью снова встретилась большая полынья. На севере, северо-востоке и северо-западе виднелись низкие, темные облака, образовавшиеся из сгущения паров и указывавшие на присутствие больших пространств. открытой воды. «Можно было подумать, — писал Пири, — что мы находимся у берегов безграничного полярного моря, которое якобы преграждает дорогу человеку к северной точке земной оси. Наше сердце разрывалось на части, но нам ничего не оставалось делать, как только выжидать.»

Бартлетт попытался измерить глубину моря. Вытравив 2303 метра проволоки, он дна не достал.

30 марта, перекрыв все установленные ранее рекорды, Пири достиг 87°47' северной широты. До полюса оставалось около 240 километров.