По следам малайских мореходов


Если наложить на карту Европы карту Малайского архипелага, вычерченную в том же масштабе, то острова его вытянутся огромной дугой на пространстве от Ирландии до устья Волги.

Это гигантское созвездие островов раскинулось по обе стороны экватора — на 7° к северу и на 10° к югу, между Азией и Австралией.

Десятки тысяч островов — крупных, средних, мелких и мельчайших — образуют как бы тысячемильные цепи, которые тянутся длинными дугами в сторону Филиппин, Новой Гвинеи и северных берегов Австралийского материка.

Море — родная стихия жителей Малайского архипелага. На своих кораблях островитяне пускались в далекие плавания.(Гравюра Н. И. Калиты.)
Море — родная стихия жителей Малайского архипелага. На своих кораблях островитяне пускались в далекие плавания.(Гравюра Н. И. Калиты.)

Между этими островами, утопающими в зелени тропических лесов, наделенными неисчерпаемыми природными богатствами, плодородными почвами, многочисленными естественными гаванями, лежат внутренние моря, где дуют благоприятные для мореплавания муссонные ветры. Через эти моря — Южно-Китайское, Яванское, Целебесское, Банда, Тиморское — проходит сквозной водный путь из Индийского океана в Тихий, от берегов Индии и Цейлона к берегам Филиппин, Китая, Кореи, Японии, к Новой Гвинее и Австралии.

Для народов, населяющих Малайский архипелаг, море издавна было родной стихией. На своих легких лодках и кораблях островитяне пересекали моря и продвигались далеко на запад вдоль южных берегов Азии. Еще в начале нашей эры малайцы с Больших Зондских о-вов пересекли весь Индийский океан с востока на запад и добрались до Мадагаскара.

Коренные жители Мадагаскара — мальгаши происходят от далеких малайских предков и говорят на языке малайского происхождения. В другую сторону — на восток — незримые нити связывают с малайцами и обитателей островов Полинезии.

Утварь жителей Малайских островов.
Утварь жителей Малайских островов.

Достоверные исторические сведения о малайцах относятся к первым векам нашей эры; тогда самые западные острова архипелага — Суматра и Ява, а столетием позже Борнео (Калимантан) — стали заселять переселенцы из Южной Индии и в меньшем числе — из Бенгалии.

Реки Суматры несут свои буровато-желтые, мутные воды через непроходимые леса. Истоки рек лежат на западе, на склонах хребта Бари-сан. Быстрые горные ручьи сливаются на высоком плато, изрезанном глубокими оврагами и ущельями, которое окаймляет предгорья Барисана с севера. Между плато и морем простирается низменная болотистая равнина. Здесь реки текут в непролазных джунглях — римбе. У самого моря широкие речные русла распадаются на бесчисленное множество рукавов и протоков, пробивающих себе путь в сплошной стене мангровых зарослей.

В римбе и на лесистом плато жили бродячие племена — батаки, ала, гаджу, ачин, сакаи, — которые не знали ни меди, ни бронзы, ни железа. Не умея возделывать землю, они добывали себе пищу охотой и сбором плодов дикорастущих фруктовых деревьев.

В это же время в речных дельтах жили оседлые малайские племена, родственные коренным обитателям глубинных частей Суматры. На тучных, обильно орошаемых землях они выращивали рис, снимая по два урожая в год. Каждый клочок земли приходилось отвоевывать у девственного леса, каждый шаг в знойной, дышащей влажной гнилью римбе стоил неимоверных усилий. Смельчаков, вступавших в борьбу с римбой, подстерегали изнурительные тропические болезни, дикие звери, змеи и тучи насекомых, от которых не было покоя ни днем, ни ночью.

Зыбкая суша, обильно питавшая своими соками смертоносную римбу, была врагом малайцев. Поэтому их другом стало море. По «Большой соленой воде» сообщались между собой береговые селения. «Соленой водой» ходили малайские мореплаватели в дальние страны.

На Яве, где преобладают высокие равнины и легко проходимые горные гряды, борьба за землю была не столь жестокой и суровой. Яванцы заселили не только берега, но и внутренние области острова; на склонах гор уступами исполинской лестницы врезались рисовые поля. По ступеням этой лестницы растекались ручьи, питая влагой плодородные почвы, мощным слоем покрывающие вулканические породы.

На островах в устьях рек возникли очаги богатой культуры, созданной трудолюбивыми и мужественными народами Суматры и Явы. И хотя многое воспринималось от индийских переселенцев, малайская культура, выросшая на родной почве, отличалась самобытностью.

На Суматре и Яве возникли цветущие города, создались сильные и обширные государства. В VII в. на берегах Малаккского пролива уже существовала могучая морская держава Шривиджайя. Ее столица находилась в нижнем течении р. Муси, примерно там, где теперь г. Палембанг, главный центр индонезийской нефтяной промышленности.

Китайский пилигрим И Цзин, дважды посетивший Шривиджайю в конце VII в., говорил, что сюда стекаются из Китая и Индии десятки ученых мужей в поисках источников мудрости— старинных рукописей и древних книг.

Плуг, которым малайцы обрабатывали землю.
Плуг, которым малайцы обрабатывали землю.

Вокруг столицы простирались тщательно возделанные рисовые поля и множество селений. В 918 г. иранский историк Абу Сеид Ха-сан писал, что «в час, когда петухи в городе Забаг (Шривиджайя) возвещают своим пением наступление дня, на клич этот отзываются все их собратья на расстоянии 100 и более парсан-гов» (парсанг — около 6 км. — Ред.).

Жизнь кипела на берегах Малаккского пролива; через него проходил Великий азиатский морской путь, с которым сливалась «дорога пряностей», которая вела от Молуккских о-вов, Тимора и Целебеса (Сулавеси) к Шривиджайе.

Страны южных морей описали китайские купцы и пилигримы, а позднее — арабские географы и путешественники.

Эти полузабытые труды рассказывают о кораблях с командами в 600, 700 и 1000 человек каждый, ведомых опытными кормчими в китайские и индийские моря; о чудесных дворцах и храмах, о богатых рисовых полях и широких дорогах, прорубленных в знойной римбе. Тысячи путей вели от берегов этих земель к Азиатскому материку и вдоль его южной окраины далеко на запад.

 

* * *

Прошли века. Сменились десятки людских поколений. Перестали существовать прежде могучие и обширные царства: исчезла Шривиджайя; распалась великая яванская империя Маджапахит, простиравшаяся в середине ХIV столетия от Филиппин и Новой Гвинеи до западной оконечности Суматры.

Повсюду возникли многочисленные княжества — обломки прежних империй. Во многих княжествах выросли богатые и сильные торговые города.

Это были удивительные города. Тростниковые хижины, глинобитные тесные и грязные домики беспорядочно лепились к огромным складам, корабельным верфям, портовым причалам. Темные, узкие переулки кишели притонами и харчевнями. На пристанях, заваленных товарами, теснился разноплеменный люд.

Чужеземцев здесь было не меньше, чем местных жителей. Суда стояли в гаванях впритык друг к другу: китайские джонки — рядом с малайскими, цейлонские суда — с персидскими, египетскими, сиамскими.

В час разгрузки на палубах порой разгорался яростный спор чужеземных купцов с дородными таможенными досмотрщиками в белых тюрбанах. Местные правители неукоснительно взимали пошлины с каждой партии товара; купцы платили, но издержки искупали с лихвой: на этом морском базаре можно было заключить любые сделки.

Но все эти города затмила Малакка — ничтожная рыбачья деревушка в начале XV в., а к концу его — величайший торговый порт, «Венеция азиатских морей».

Город стоял на западном берегу Малаккского п-ва, на том месте, где сужается пролив, ведущий из индийских в китайские моря. Небольшая река делила город на две неравные части. К югу от реки в зелени садов белели стены мечетей и дворцов.

Снаряжение малайского воина.
Снаряжение малайского воина.

На северном берегу реки за длинным рядом приземистых грязно-белых складов была деловая часть города: рынок, дома местных купцов и четыре иностранных квартала — два индийских, китайский и яванский. Здесь порой располагалось до 10 тыс. торговых гостей: купцы н мореплаватели из Китая, разных индийских царств, цейлонцы, сиамцы, бирманцы, жители яванских и суматранских городов, капитаны легких двухмачтовых кораблей из гаваней Целебеса (Сулавеси), с Молуккских о-вов, Тимора, Бали, о-вов Банда. Приезжали в Малакку иранцы, сирийцы, армяне, греки, египтяне и их компаньоны по торговле пряностями — венецианцы.

От моря к реке, полукругом огибая богатые купеческие кварталы, тянулась широкая полоса трущоб. Тростниковые хижины, легкие навесы на бамбуковых жердочках, глинобитные конуры, пещеры, вырытые в рыхлой красноватой земле, были беспорядочно рассеяны среди смрадных куч, складов корабельного леса, загонов для скота, унылых мусульманских кладбищ.

В Малакке было тридцать тысяч домов. В ее гавани стояло более сотни кораблей. Сюда привозили златотканые материи из Сирии, опиум и ароматические смолы из Аравии, слоновую кость н черное дерево из Африки, хлопчатые ткани из Гуджарата и Бенгалии, ковры и дорогое оружие из Ирана. Корабли с Запада, используя весенний попутный муссон, приходили в Малакку в апреле и заставали там китайские джонки, груженные шелком и фарфоровыми изделиями. А с юго-востока, с Молуккских о-вов, купцы привозили пряности. Громадные тюки с гвоздикой, перцем, мускатным орехом перегружались в Малакке на китайские, местные и индийские корабли. Пряности шли в Пекин и в Киото, в Каир и в Венецию. На свои острова молуккские купцы увозили индийские хлопчатые ткани и китайские шелка.

Изучая португальские, малайские и китайские письменные источники, можно сделать вывод, что из Малакки, суматранских и яванских городов далеко на запад и восток уходили корабли еще задолго до того, как у берегов Индии и Малакки появились португальцы.

Корабли строили малайские и яванские мастера. Один португальский летописец начала XVI в. писал: «Эти джонки (так здесь называют корабли) гораздо больше наших кораблей и не похожи на них. Нос и корма по форме у них одинаковы и снабжены рулями, а паруса делаются из тростника... и корабли эти грузоподъемнее наших и более надежны в плавании, и бортовые надстройки на носу и на корме у них высокие, так что судно похоже на верблюда».

Это созвездие островов — родина отважных малайских мореходов.
Это созвездие островов — родина отважных малайских мореходов.

На этих судах малайские кормчие смело выходили в открытое море. Они располагали превосходными морскими картами, которые португальцы ценили на вес золота. Пользуясь этими картами, португальские капитаны совершали «открытия» в морях Малайского архипелага. В Малакке было разработано подробнейшее наставление для мореходов — наглядное свидетельство высокой морской культуры малайского мира.

Об открытиях малайских мореплавателей мы пока знаем немного. Этим вопросом лишь в последние годы всерьез занялись учение Индонезии, которые, бесспорно, внесут необходимые поправки в историю географических открытий. Но то немногое, что уже сейчас известно о малайских плаваниях, явится основой для новых исследований, которые обогатят географическую науку именами малайских первооткрывателей южных морей.