К. Ф. Рылеев (1795-1826)


В последних стихах поэта-декабриста Кондратия Федоровича Рылеева, которые он написал накануне казни в Петропавловской крепости, накалывая их иглой на кленовые листья, и переслал через сторожа к товарищам-узникам, выразилась твердость духа, уверенность в правоте и грядущей победе дела свободы.

 

Вас будут гнать и предавать,
Осмеивать и дерзостно бесславить,
Торжественно вас будут убивать.
Но тщетный страх не должен вас тревожить...—

 

писал поэт, обращаясь к новым поколениям бордов против самодержавия.

Всю жизнь и весь талант поэта Рылеев отдал революционному подвигу.

Уже в первых произведениях, вдохновленных патриотическими чувствами, — одах «Любовь к отчизне» (памяти М. И. Кутузова) и «На погибель врагов» — сказывается преобладание гражданских мотивов. Недаром в позднейших стихах он писал: «Я не поэт, а гражданин».

Широкую литературную известность Рылееву принесла сатира «К временщику». Читатель сразу узнал в «тиране» всесильного тогда Аракчеева. Сатира обличает «злодея» и пророчит ему жестокое возмездие от руки восставшего народа:

 

Твои дела тебя изобличат народу,
Познает он — что ты стеснил его свободу,
Налогом тягостным довел до нищеты,
Селения лишил их прежней красоты...
Тогда вострепещи, о временщик надменный!

 

Намек на всемогущего царского холопа был понятен читателю той поры, а слова «селения лишил их прежней красоты...», намекавшие на «военные поселения», введенные Аракчеевым, утверждали в этой догадке. Впечатление, произведенное сатирой, было огромным.

Об этом вспоминает декабрист Н. Бестужев: «Нельзя представить изумления, ужаса, даже можно сказать оцепенения, каким поражены были жители столицы при сих неслыханных звуках правды и укоризны... Все думали, что кары грянут и истребят и дерзновенного поэта, и тех, которые внимали ему». Но Аракчеев счел наиболее благоразумным не признать себя в сатире. Временно опасность для бесстрашного поэта миновала. В октябре 1823 г. Рылеев, к этому времени уже ставший издателем альманаха «Полярная звезда», вступил в Северное тайное общество и сразу же занял в нем видное положение, а с ноября 1825 г. стал его вождем.

В своих стихотворных «Думах» он воспевал людей общественного долга, борцов против тиранов, остро ставил вопросы гражданской свободы. Рылеев искал в истории свободолюбивых, наделенных патриотическими чувствами героев, которые могли бы стать примером для современников. Таков Сусанин в одной из его лучших и наиболее исторически правдивых «Дум». Поэт рисует героический образ русского крестьянина Ивана Сусанина, погибшего за родину. Он приводит его суровые и величественные слова, обращенные к полякам перед гибелью:

 

...Не страшен ваш гнев!
Кто русский по сердцу, тот бодро и смело
И радостно гибнет за правое дело!..
 

Создавая картины исторической борьбы казаков с польскими панами в поэме «Наливайко», Рылеев устами героя отвечал друзьям — будущим декабристам, колебавшимся и сомневающимся в успехе восстания:

 

Известно мне: погибель ждет
Того, кто первый восстает
На утеснителей народа, —
Судьба меня уж обрекла.
Но где, скажи, когда была
Без жертв искуплена свобода?

 

Незадолго до 14 декабря 1825 г. в стихотворении «Гражданин» Рылеев убеждал соотечественников встать в ряды борцов за свободу. Этот призыв выражен в торжественном стиле, характерном для гражданской лирики декабристов. Ведя агитацию в народе и войсках, декабристы использовали революционные песни Рылеева и его друга и соратника, тоже поэта-декабриста, Александра Бестужева — «Ах, тошно мне в родной стороне» и другие.

После поражения восстания 14 декабря 1825 г. Рылеева арестовали и заключили в Петропавловскую крепость. В тюрьме он провел полгода. Приговором царского суда пять руководителей восстания, в том числе и Рылеев, были приговорены к смертной казни и повешены 13 июля 1826 г. «Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа, — писал В. И. Ленин о причинах поражения декабристов. — Но их дело не пропало...»

Память о героях 14 декабря осталась не только в истории революционной борьбы русского народа, но и в истории его литературы. Другой поэт-гражданин—Огарев, друг Герцена, несколько десятилетий спустя писал о Рылееве:

 

Рылеев был мне первым светом...
Отец! по духу мне родной —
Твое названье в мире этом
Мне стало доблестным заветом
И путеводною звездой.