Из прошлого литератур народов Средней Азии и Кавказа


Многоцветно искусство народов Советского Союза. Нас восхищают прихотливые архитектурные сооружения республиканских павильонов на московской Выставке достижений народного хозяйства; нам нравится блеск, богатство характерного танца наших лучших ансамблей; мы любим неповторимые узоры ковровых орнаментов, краски и формы национальных костюмов.

Великий Октябрь сделал всеобщим достоянием драгоценные памятники больших и малых национальных культур, неразрывно связанные с традициями и нелегкими историческими судьбами народов. В мире не существовало еще ни одного жизнедеятельного племени или народности, которые — пусть в самых нечеловеческих условиях — не сумели бы накопить огромных богатств фольклора — народного творчества, не хранили бы в памяти неисчислимого множества песен, легенд и поэтических преданий. Как в торжестве, так и в скорби каждый народ остается великим творцом.

О сказочных деяниях легендарного героя киргизского народа Манаса его певцы «манасчи» сложили столько героических песен, что, если каждый день читать по 6—8 часов подряд, на одно только их прочтение нужно затратить полгода.

Узбекский витязь Алпамыш, армянский герой Давид Сасунци, неустрашимый Гесер, любимый сказочный богатырь бурятов, — сколько возвышенной мечты, предвидения, веры в мощь человеческого гения в эпизодах борьбы этих героев со всевозможными силами зла — с угнетателями, с враждебными племенами, с грозными стихиями природы, часто олицетворенными в образах страшных чудовищ.

Фантазия народа, опережая жизнь, давно создала своих крылатых коней, свои ковры-самолеты.

Богатство народной мудрости, практической сметки заключено в пословицах и поговорках, изречениях и баснях.

«Без труда нет отдыха», — говорит таджик. «В работе железо не ржавеет», — вторит азербайджанец. Киргиз насмешливо и наблюдательно подметит: «Коня подковывают, а осел поднимает ногу». Казах заключает: «Уныние — море: утонешь безвозвратно; решимость — лодка: сядешь и переплывешь». «Богач ищет выгоду, бедняк — родину», — промолвит туркмен.

В сказках народа всегда торжествует обиженный и побеждает бедняк, а спесивый и жадный, несмотря на хитрость и силу, остается в дураках. Сказка всегда на стороне угнетенных: русская — награждает счастьем Иванушку-дурачка, узбекская — славит бессребреника Ходжу Насреддина, многострадального и никогда не унывающего искателя справедливости.

Народами созданы неподражаемые образцы нежной, лирической поэзии. И у всех народов певцы-сочинители — акыны, ашуги, манасчи, хафизы — пользуются большой любовью. Часто они сами становятся героями легенд, подобно витязям и богатырям-батырам. Таков знаменитый Вяйнямейнен у карелов, таков Кер-оглы у народов Востока, таков и «вещий Баян» славянских племен.

Замечательная способность хранить в своей памяти несметное число строк народного эпоса, создавать новые сказания, песни, сказки свойственна и талантливым самородкам нашего времени. Широкой известностью пользуется русская сказительница И. Федосова, карельский народный певец из семьи Пертунненов, советский сказочник Сказкин и другие. А кто не слышал о громкой славе ашуга Сулеймана Стальского и акына Джамбула?

Народная поэзия — основа самых выдающихся памятников национальных литератур. Эти замечательные памятники создавались в разное время, на разных языках.

Расскажем хотя бы о некоторых из них — о том, когда они были написаны, чему посвящены и кто были их авторы.

Русских поэтов издавна влекла Грузия. Грузинские мотивы нашли своеобразное воплощение в их стихах и романтических поэмах. Вспомним поэму Лермонтова «Мцыри». Советским юношам и девушкам глубоко симпатичен ее герой, грузинский мальчик. Но в характере и поведении этого героя много чисто грузинских национальных черт. Яркая картина единоборства человека с барсом в поэме Лермонтова «Мцыри» связана с грузинской устной и литературной традицией. Русский поэт знал о знаменитом Тариэле, герое патриотической грузинской книги «Вепхис ткаосани» («Витязь в тигровой шкуре»). Ее прославленным автором был Шота Руставели, крупнейший деятель грузинской культуры XII в., ставший выразителем самых передовых идей своего времени.

Книга Руставели рассказывает о том, как индийский витязь Тариэль ищет свою похищенную возлюбленную Нестан-Дареджан. Вместе с верными друзьями — служанкой Асмат, арабским военачальником Автандилом, его невестой «солнцеликой» Тинатин и славным царем Фридоном — претерпевает он множество лишений, не раз переходит от надежды к отчаянию, от отчаяния к надежде и наконец побеждает всех противников. Беспримерной стойкостью, смелостью, силой любви, веры, мужества он завоевывает свое право на счастье. Мы узнаем о странах, где побывал Тариэль, о его борьбе с дикими зверями, с многочисленными врагами, о том, как он нашел себе верных помощников, о злых волшебниках-каджетах и взятии их неприступной крепости, где томилась Нестан-Дареджан.

В книге много фантастики, иносказания (аллегории). С помощью иносказания писатель хотел выразить свое отношение к различным событиям общественно-политической жизни Грузии. Современники легко угадывали скрытый смысл произведения, и это делало сказочную поэму особенно злободневной.

Вера поэта в торжество разума, человечности, смелости и добра находит свое подтверждение не только в выборе героев, но и в том, как развиваются события в произведении, каково общее настроение этой жизнеутверждающей, светлой и радостной книги. Автор глубоко убежден в том, что «зло мгновенно в этом мире, неизбывна доброта». «Витязь в тигровой шкуре» — настоящий гимн стойкости, активности, действенности. Беззаветная смелость и несгибаемое мужество ее героев на долгие века остались примером для соотечественников поэта. Гордый лозунг Руставели: «Лучше славная кончина, чем позорное житье!» — верные сыны Грузии несли на своих боевых знаменах, с этим лозунгом побеждали в битвах Великой Отечественной войны.

С именем легендарного Давида Сасунци — героя армянского героического эпоса — шли в бой с фашистами сыны соседней с Грузией Армении. В Грузии родился и один из лучших поэтов Армении простой ткач Саят-Нова (Арушин Саядян, 1712 — 1795), завоевавший впоследствии громкую славу поэта и музыканта. Свои стихи он писал не только на армянском, но и на грузинском, и азербайджанском языках.

Защитник угнетенного народа, он создал произведения, которые читают и перечитывают в наше время. Несравненный певец любви, Саят-Нова сложил песни, звучащие и теперь в Советской Армении.

XIТ в. был веком расцвета и соседнего с Грузией Азербайджана. Там протекала деятельность другого гениального поэта, современника Руставели, Ильяса Низами (1141 —1203).

В основу своих поэм он положил самые прекрасные из древнейших народных легенд, заставив их заиграть новыми красками. Наиболее знамениты две его поэмы. Одна посвящена трагической любви красавицы Ширин, другая — печальной судьбе Меджнуна и Лейли.

Юношу Кейса прозвали «Меджнуном», что значит «одержимый». Странной казалась всем его необычайно пылкая любовь к Лейли, родители которой не соглашаются отдать за него свою дочь. Но Лейли тоже любит Меджнуна и страдает в разлуке с ним. И когда видит, что все потеряно, что разум Меджнуна угас навсегда, она начинает таять от тоски и вскоре умирает. На ее могиле погибает и Меджнун. В поэме «Лейли и Меджнун» Низами чрезвычайно тонко раскрывает переживания людей, ярко воспроизводит картины природы, оттеняющие состояние героев. «Лейли и Меджнун», как и другие поэмы Низами, оказали влияние не только на устную и письменную литературу, но и на развитие изобразительного искусства стран Востока.

Сюжет другой поэмы Низами — «Хосров и Ширин» восходит к древнеиранской легенде. Однако Низами не пошел по следам традиции. Шаха Хосрова он отодвинул на второй план и показал его вероломным, несправедливым деспотом. На первом плане в поэме армянская царевна, красавица Ширин — образец преданности и верности в любви. В условиях средневековья, когда религиозные и государственные законы принижали женщину, было, конечно, большой смелостью говорить, как это сделал Низами, о ее человеческом достоинстве, смелости и мудрости. Выше Хосрова Низами ставит и мастера каменотеса Фархада, влюбленного в Ширин. Боясь любви Фархада к Ширин, Хосров злым обманом добивается его смерти.

Низами глубоко задумывался над вопросом о власти и справедливости. Полные возмущения строки обращает он к тирану в своей первой поэме «Сокровищница тайн»:

 

Перед старым и малым не зная стыда,
Ты грабишь деревни, сосешь города.
Я тот, кто пороки твои подсчитал,
В дурном и благом тебе зеркалом стал.
Ты в нем отразился таким, каков есть,
Разбить это зеркало — малая честь!..
(Перевод М. Шагинян.)

 

Низами написал пять больших поэм. В дальнейшем книжники-любители и профессионалы-переписчики объединили их в одну книгу (ее называют «Хамсе» — «Пятерица»), ставшую образцом для восточных поэтов.

Среди множества подражаний великому азербайджанцу было несколько весьма замечательных. Но лишь спустя три века появилось произведение, достойное книги Низами.

Оно было создано во второй половине XV в. в узбекском городе Герате, бывшем в те времена столицей Восточного Ирана (сейчас Гератская область отошла к Афганистану). Ее автор— родоначальник узбекской литературы Низам-эд-дин-Алишер (1441 —1501), более известный под поэтическим прозвищем «Навой», т. е. «Мелодичный».

В то время как большинство современных ему поэтов писали на неизвестном простому народу персидском языке (он господствовал тогда в литературе многих стран Востока) и стремились любой ценой превзойти великих иранских лириков — Саади, Хафиза, Омара Хайяма (см. ст. «Персидская классическая поэзия»), Алишер Навои упорно отстаивал достоинства родного языка (его называют обычно староузбекским). На этом языке написана и его «Пятерица».

Придворные писатели, следуя старым традициям, обычно пытались угодить аристократам, избирали героями знать и царей. Навои целиком посвящает свою третью поэму каменотесу Фархаду, который силою любви к Ширин прорубил канал в неприступных скалах и был бесчестно обманут коварным шахом Хосровом. В своей поэме Навои подхватил и развил то, что лишь намечалось у Низами.

В лирике (четыре сборника — «Чардиван») и поэмах Навои отразился весь его богатый жизненный опыт, знакомство с государственными делами и положением народа, со злоупотреблениями властей, интригами султанского двора.

«Если ты человек, не называй человеком того, кто не заботится о народе» — эта идея одушевляла поэзию и политическую деятельность Алишера Навои.

На всех творениях Навои лежит благородный отпечаток его личности. Современники отмечали особенное обаяние поэта, его мягкий юмор, его справедливость, заслужившие ему огромную популярность среди простых тружеников и глубокую признательность близко знавших его людей.

Советское искусство не раз вдохновлялось темой жизни и творчества Алишера Навои. Наиболее известен фильм, названный его именем, и роман «Навои» современного узбекского писателя Айбека.

Соседний с Узбекистаном Туркменистан обладает одной из наиболее ярких литератур советского Востока.

Лучшие произведения дореволюционной туркменской литературы были созданы в XVIII в. такими поэтами, как Индалиб — автор сказания о «Юсуфе и Зелихи», и Доулет-Мамед Азади, который в поэме «Свободные увещания» выступил против иранских захватчиков, разоряющих народ.

Сын Азади — Махтумкули (1733—1782), известный также под псевдонимом Фраги, стал признанным родоначальником новейшей литературы своей родины. Призывом к объединению туркмен, разоблачением антинародной власти ханов, произвола чиновников и мусульманского духовенства проникнуты лучшие стихотворения поэта.

«Быть опорой» для народа — в этом видел Махтумкули назначение поэта, к этому стремился он всю свою жизнь.

Ни гнет самодержавного ига, ни царская политика разжигания вражды между народами не могли погасить симпатий других народов России к их старшему брату — русскому народу. С ним, с его борьбой за свое и за всеобщее освобождение были связаны их чаяния.

Огромную роль в просвещении своего народа сыграл основоположник письменной казахской литературы поэт Абай Кунанбаев (1845—1904). Сын богатого и деспотичного феодала Кунанбая, Абай порвал со своим отцом, многими обычаями предков, оспаривал установления корана, чтобы обратиться к подлинным источникам света и знания. Он хотел навсегда избавить родину от нищеты духа, стремился к тому, чтобы его соотечественники приобщились к достижениям мировой культуры. И Абай многое для этого сделал. Его лирические и философские стихи глубоко содержательны, художественно совершенны, связаны с народной поэзией. Немало новых форм стиха введено им в казахскую литературу. Серьезно и строго относился Абай к творческой работе поэта. Он писал:

 

Стих — это вождь средь слов,
Ценнейший их отбор,
Талантливый поэт слагает речь в узор...

 

Абай был знаком с деятелями русского освободительного движения, учениками Чернышевского, сосланными в Сибирь, и высоко ценил передовую русскую культуру. «Помни, — писал он, — что главное — научиться русской науке. Наука, знание... искусство —все это у русских. Для того чтобы избежать пороков и достичь добра, необходимо знать русский язык и русскую культуру. Русские видят мир. Если ты будешь знать их язык, то на мир откроются и твои глаза». Таков был завет Абая.

В разоблачительных сатирах Абая Кунанбаева ясно различимы идеи революционных демократов, слышатся отзвуки социальной борьбы, гневные ноты протеста. Все это вызывало открытое недовольство богатого байства и привело к тому, что поэт был отдан под надзор русской полиции как политически неблагонадежный.

В романе лауреата Ленинской премии Мухтара Ауэзова «Абай» есть несколько особенно примечательных эпизодов. В одном из них рассказывается о том, как пылкое письмо пушкинской Татьяны вызвало у Абая желание переложить его на казахский язык. Рассказано, как бережно и долго поэт искал нужные слова, как исполнил перед слушателями вдохновленные Пушкиным, только что рожденные стихи, как сама собою сложилась мелодия, как ее подхватили юные ученики поэта — и смятенные чувства влюбленной русской девушки стали песней, которая долго звучала на казахских праздниках и соревнованиях акынов. В других эпизодах, там, где Абай выступает как защитник угнетенных от произвола и как учитель поэтической молодежи, образы лермонтовского бунтаря Вадима и «народных заступников» Некрасова помогают казахскому просветителю определить истинное назначение поэта.

Вслед за русскими поэтическими собратьями Абай учил молодежь видеть в трагедии ограбленных бедняков, в безвременной гибели влюбленных, в притеснении слабого сильным и бедного богатым общую причину — несправедливость существовавшего тогда социального устройства — и вместе с народом искать дорогу к свободе.

 

* * *

Сложны бывают пути общения и взаимного воздействия народов. Лучшие поэтические находки азербайджанского поэта оказываются спустя два века подхваченными и развитыми в Таджикистане. А лермонтовский демон-мститель, рожденный когда-то фантазией свободолюбивых горских племен Кавказа, волнует сердце казаха. Так из края в край, из века в век передается эстафета культуры.