Древнерусское народное искусство


Почти тысячу лет тому назад предки наши, русские безыменные мастера, создали прекрасное, мудрое и глубокое искусство.

В древности изобразительное искусство тесно связывалось с религией. Никаких сюжетов, кроме «божественных», художникам брать не полагалось. В храмах были богатейшие росписи — фрески и висели иконы, писанные чудесными русскими мастерами, имена которых, за исключением немногих, так и остались неизвестными.

Помимо церкви, применять свое искусство художники могли, лишь расписывая хоромы богатых людей сказочными изображениями цветов и зверей или рисуя великих князей, которых обычно после смерти причисляли к лику святых.

До нас дошла только незначительная часть творений древнерусских мастеров, но и она позволяет судить о большом художественном мастерстве древней Руси. Огромное значение имеют древние памятники искусства и для изучения истории нашей страны.

Если вглядеться в икону «Спас нерукотворный» новгородского письма конца XII в., то можно заметить, что мастер создал образ Христа совсем не кроткого, с далеко не благостным и не всепрощающим выражением лица. Он суровый, холодный, глаза глядят обличающе, а линия рта даже несколько презрительна. И, может быть, в этом изображении Христа сказалась не случайная фантазия или настроение мастера, а характер и уклад жизни новгородских вольных людей, часто изгонявших князей из своего города.

А вот икона «Спас», написанная Андреем Рублевым в XIV в., изображает Христа мягким, доброжелательным, кротким. Если перелистать страницы истории этого времени, то увидишь, что было затишье, татарская орда ослабела и перестала наносить Руси сильные удары. Отсюда и идет благостный и созерцательно-спокойный лик Христа.

Если посмотреть на икону «Иоанн Богослов в молчании», то вспомнишь и время, в которое был создан этот образ: тяжелые времена царствования Ивана Грозного, времена доносов, казней, вражды между царем и боярством, времена опричнины. И вот Иоанн Богослов —проповедник, обладающий даром впечатляющего и убеждающего слова, прикладывает палец к губам и молчит. Глаза его тревожны, и во всем облике удрученность и печаль.

Есть иконы, на которых вокруг фигуры святого по бокам дано обрамление из отдельных эпизодов его жизни. Часто эти эпизоды носят исторический характер. На одной из икон вокруг изображения Сергия Радонежского, который принимал участие в переговорах с татарским ханом Мамаем, эпизоды битвы на Куликовом поле написаны так тщательно, что по ним можно изучить одежду и вооружение русских и татарских воинов.

Испокон веков в Новгороде Великом и неподалеку от него стояли разбросанные по берегам р. Волхова и его притоков древнерусские храмы, не знавшие равных себе по чистоте, строгости и удивительной гармонии с северной русской природой.

Таким был храм Спаса Нередицы — небольшая белая церковка на берегу р. Волховца. Стены этой церкви внутри были сплошь от пола до потолка расписаны прекрасными фресками. Расписывали их новгородские мастера около 1198 г.

Фрески эти написаны на религиозные сюжеты, но святители на них были изображены каждый в своем характере, у каждого свое лицо.

В Великую Отечественную войну, когда наши солдаты спасали Дрезденскую галерею, переправляя ее в безопасное от бомбежек место, немецко-фашистские летчики систематически бросали бомбы в маленькие белые церковки под Новгородом, оставляя вместо них груды развалин. Таково было предписание Гитлера: «Памятники искусства на восточном фронте не имеют значения и подлежат разрушению». В числе других церквей была уничтожена и Нередица.

Правда, Нередица теперь восстановлена полностью как архитектурный памятник, но дивных росписей ее стен никогда и никто не сможет восстановить.

В Третьяковской галерее, в Русском музее в Ленинграде, в Музее имени Андрея Рублева, в музеях-соборах Кремля и Киева хранятся замечательные древнерусские иконы и мозаики. Они привлекают внимание всего мира как глубоко национальное, прекрасное и человечное творчество русского народа, которым каждый из нас вправе гордиться.