Сулейман Стальский (1869-1937) и Джамбул Джабаев (1846-1945)


В двух разных местностях, не зная друг о друге, жили два человека. Один из них — в безбрежной казахской степи, другой — в горах Дагестана. На двух разных языках звучали их песни.

Но история сблизила и поставила их имена рядом — Сулейман Стальский и Джамбул Джабаев. Народная песня, которой они посвятили свои жизни, сделала их в глазах современников близкими, как родных братьев.

Стальский и Джамбул начали петь свои песни задолго до Октября. После революции они, уже старые по возрасту люди, ощутили огромный душевный подъем. Начался новый взлет их творчества, еще более мощный, чем в молодые годы.

Дагестанский крестьянин Сулейман, слагавший стихи на лезгинском языке, был народным певцом — ашугом.

Поэт родился в мае 1869 г. в семье бедняка-крестьянина в ауле Ашага-Стал (отсюда прозвище — Стальский). Рано оставшись без матери, в тринадцать лет Сулейман ушел батрачить в Дербент на виноградники за четыре рубля в год. Молодость Сулеймана прошла в лишениях и скитаниях. Он работал на плантациях в Гяндже, в самаркандском депо, на стройке железной дороги и моста через Сыр-Дарью, на нефтяных промыслах в Баку.

Однажды, уже в зрелом возрасте, услышав, как бродячие певцы-ашуги поют о соловье, он сказал: «Ведь это все лежит у меня на душе. Я могу спеть не хуже!» Вернувшись домой, он сложил песню. Старые восточные поэты на все лады восхищались соловьем, поющим песнь над розой. Сулейман же написал о нем совсем по-другому:

 

Ты презирать людей готов,
Звеня в саду на сто ладов.
Но, трус, бежишь от холодов.
Стыдись, надменный соловей!
Постой, куда ты? Страхи брось!
Поведай, как тебе жилось.
Быть может, голодать пришлось?
Будь откровенным, соловей.
(Перевод С. Липкина.)

 

Стальский был первым из старшего поколения поэтов Дагестана, искренне и горячо воспевшим революцию. После установления Советской власти в Дагестане Сулейман поет песни о новой жизни своего народа, о весеннем севе, о Горьком, Пушкине, Кирове, Красной Армии, горцах-колхозниках. Знаменитый ашуг, удостоенный звания народного поэта Дагестана (1934), по прежнему работал с мотыгой в поле и на огороде. До конца дней своих вдохновенный певец оставался горским крестьянином. В 1934 г. он приехал в Москву на I Всесоюзный съезд советских писателей.

«На меня и — я знаю — не только на меня произвел потрясающее впечатление ашуг Сулейман Стальский, — сказал в заключительной речи на съезде М. Горький.— Я видел, как этот старец, безграмотный, но мудрый, сидя в президиуме, шептал, создавая свои стихи. Затем он — Гомер XX века — изумительно прочел их. Берегите людей, способных создавать такие жемчужины поэзии, какие создает Сулейман».

 

* * *

Народный казахский певец-акын Джамбул пел свои песни, аккомпанируя на народном инструменте — домбре. Эти песни слышали во всех уголках Советского Союза.

Знаменитый акын родился в Шетысу (Семиречье) у подножья горы Джамбул, по имени которой он и был назван Джамбулом. Отец будущего народного поэта Джабай был бедным скотоводом-кочевником.

Вырос Джамбул в юрте. Вместе с семьей он переезжал с кочевья на кочевье. Его дядя, брат отца, был известным домбристом (домбра — народный струнный инструмент). Джамбул очень любил слушать его песни и двенадцати лет от роду научился играть на домбре. «Когда инструмент попал мне в руки, я забыл о шалостях, — вспоминает Джамбул,— мне казалось, что звенит не домбра, а мое молодое сердце». Это решило судьбу певца Казахстана.

Природа одарила его сильным голосом. В четырнадцать лет Джамбул решил жить самостоятельно. Во время «уразы» (магометанского поста) он ходил по юртам и пел «жарапазан» (обрядовую песню).

Когда Джамбулу исполнилось пятнадцать лет, он поехал в аул к знаменитому акыну Суюнбаю, который, выслушав песню Джамбула, сказал: «У тебя есть способность быть акыном.

Ты обладаешь хорошим голосом. Слова, которые ты поешь, выбраны очень удачно».

Джамбул стал учеником Суюнбая. Акын, выезжая в аулы, брал с собой и ученика. Сперва Джамбул исполнял песни, сложенные учителем, затем он стал петь и свои собственные. Он готовился к состязаниям с акынами. Для этого он изучал историю своей родины, сказания казахского героического эпоса, песни раздольной степи.

И песнь его становилась все сердечней, все сильней воздействовала на людей. «Когда я пел о народе, я пел и о себе. Когда же я пел о себе, я одновременно пел о народе». Постепенно ширилась слава акына Джамбула.

Песня в степи — большая сила. Песни Джамбула летели по степям, как ветер. Местные казахские богачи боялись его песен.

«Так прожил я до 55 лет, — рассказывает Джамбул. — ...В 55 лет я стал сутул, как старый беркут, глаза — померкли, а голос ослаб. Вместо домбры у меня в руках появилась палка. Вместо широкой степи — узкая постель».

Семидесятилетний Джамбул увидел зарю новой жизни. Он услышал имя Ленина и стал свидетелем победоносного шествия Красной Армии.

Преображалась его родная степь. И вот престарелый певец, который, казалось, уже завершал свой творческий и жизненный путь, пробудился к новой жизни: «Почувствовав

прилив свежих сил, взял я в руки домбру. Вернулась моя молодость, и я запел». Эта возвращенная революцией творческая молодость певца-акына нашла свое выражение в многочисленных ярких песнях и поэмах, посвященных новой жизни в обновленной казахской степи.

Во всех своих произведениях, больших и малых, Джамбул остается верен традициям поэзии Востока — цветистой и пестрой, как убранство и быт народов Азии, богатой сравнениями и метафорами, изобилующей мудрыми изречениями.

Явления истории и культуры других народов Джамбул умеет делать глубоко своими, национальными. Так, Пушкин у него становится «акыном», Калинин — «аксакалом» (т. е. «белобородым» — самым старшим), Горький тоже приближен к степям, к Казахстану: «В степном озаренном лучами краю о солнечном Горьком я песню пою».

В дни войны Джамбул слагает песни о борьбе советских людей с фашизмом. Стихи Джамбула, посланные им в осажденный гитлеровцами Ленинград («Ленинградцы, дети мои»), были поддержкой для героических защитников города.

Когда нависла угроза над Сталинградом, акын пел свое «Письмо сталинградцам». В великой битве на берегу Волги смертью героя погиб сын поэта Алгадай. Ему Джамбул посвятил песнь «На смерть сына», призывающую отомстить за него захватчикам.

Джамбул Джабаев умер в июне 1945 г., не дожив всего нескольких месяцев до своего столетия.