Поэты древнего Рима


Идет семьсот тридцать первый год от основания Рима — двадцать третий год до новой эры. В доме императора Августа на Палатинском холме лучший поэт Рима Вергилий читает свою «Энеиду» — поэму, которую он пишет уже шесть лет и все еще не считает завершенной. С трудом уговорил его Август прочитать из нее хотя бы отрывки. Рядом с Августом сидят его ближайшие советники; среди них щегольски одетый, осанистый Меценат, покровитель и друг Вергилия. Остальные присутствующие — поэты, ораторы, ученые, любители искусств. Между ними друг Вергилия поэт Гораций — плотный, бодрый, раньше времени поседевший человек. Он недавно опубликовал свои «Оды» — три книги лирических стихотворений — и теперь наслаждается славой. Рядом с ним драматург Варий — тоже друг Вергилия. Здесь и Тибулл, молодой, но уже известный поэт, автор нежных любовных элегий, и Проперций, «ученый лирик», когда-то встретивший начало работы Вергилия над «Энеидой» восторженными стихами:

Сдайтесь, писатели Рима, сдайтесь, поэты Эллады: Большее нечто растет здесь «Илиады» самой!

Вергилий высок, крепок, у него грубое, загорелое крестьянское лицо. Слегка жестикулируя, медленно произносит он стих за стихом. Иногда он смущенно обрывает чтение на середине фразы: поэма еще не отделана, в ней есть начатые и неоконченные строки.

Что же это за поэма и почему с таким вниманием и восхищением встречают ее собравшиеся?

Рим был мировой державой, его власти подчинялось все Средиземноморье. Но литературы, достойной своего могущества, он еще не имел. Римлянам некем было гордиться так, как греки гордились Гомером и Эсхилом. У римлян были лишь старинные комедии веселого Плавта, поэма великого мыслителя-материалиста Лукреция «О природе вещей», замечательные по страстности и силе чувства лирические стихотворения поэта Катулла. Но все это были только подступы к великому делу — созданию классической национальной римской поэзии. Свершение этого дела выпало на долю поколения Вергилия и Горация.

Вергилий и Гораций были свидетелями того, как погибала в Риме республика и утверждалась в лице Августа империя. Сам Гораций когда-то сражался в армии Брута, последнего защитника римской свободы. К Августу Вергилий и Гораций примкнули потому, что хотели видеть в нем продолжателя республиканских традиций. Они не были придворными льстецами. Прославляя в своих произведениях Августа, они славили в его лице величие Рима.

Лучшим из классических произведений римской поэзии была «Энеида» Вергилия.

Когда-то римляне сложили миф о том, что их предком был троянец Эней, сын богини Венеры, приплывший в Италию после падения Трои. Они хотели показать, что история их народа восходит к той же глубокой древности, что и история греков. Этот миф и положил Вергилий в основу «Энеиды».

В поэме повествуется о том, как корабли Энея, спасшись от страшной бури, причаливают к берегам Африки, где пунийская царица Дидона возводит свой город Карфаген. Ласково принятый Дидоной, Эней рассказывает ей о своей судьбе: о том, как пала Троя, как спасся он из горящего города и с немногими товарищами сел на суда, чтобы плыть к неизвестной земле, где, по велению оракула, они должны были основать новый город, и о том, какие бедствия пришлось испытать им в далеком пути.

Дидона и Эней полюбили друг друга.

Прервав свой путь, долгие дни и месяцы проводят троянцы в Карфагене. Но однажды во сне Энею является вестник богов Меркурий. Он требует, чтобы Эней свершил то, что назначено судьбой: основал город, новую родину для своих потомков. Скорбный Эней тайно покидает Дидону и отплывает от Карфагена. Не в силах вынести разлуку, Дидона пронзает себя мечом. А Эней продолжает свой путь и, наконец, достигает берегов Италии. Здесь, чтобы узнать о своей грядущей судьбе, он спускается в страшную Авернскую пещеру, где, по преданию, находился вход в царство мертвых. Перед ним проходят величественные образы будущих героев римского народа. Воодушевленный этими видениями, Эней ведет своих спутников, чтобы создать поселение на этой земле. Но Энею и его товарищам еще придется выдержать долгую войну с местными племенами, прежде чем будет заложен заветный город Альба-Лонга. От царей Альба-Лонги

родится Ромул, основатель Рима, а сын Энея Асканий будет прародителем римского рода Юлиев, к которому принадлежит император Август.

Так неразрывно сплетаются в поэме прославление Рима и прославление Августа, напоминание об общем для греков и римлян мифическом прошлом и утверждение особенного, дарованного только Риму величия в настоящем. Вот что вещает Энею тень его отца Анхиза:

 

Будут другие ковать оживленную медь совершенней,
— Верю, — и будут ваять из мрамора лики живые,
Лучше защиту вести на суде, и движения неба
Вычертят тростью, и звезд восходы точнее укажут.
Твой же, Римлянин, долг — полновластно народами править;
В этом искусства твои: предписывать мира законы,
Всех покоренных щадить и силой смирять непокорных.
(Перевод Ф. Петровского.)

 

«Энеида» стала национальным эпосом римского народа. Император Август мог считать, что главное в поэме — восхваление его мифических предков, но простой народ любил «Энеиду» за ее высокий патриотический пафос, понятный и близкий каждому. «Энеиду» изучали в школах, отрывки из нее помнили наизусть всю жизнь. Археологи, раскапывая древние города Римской империи, то и дело находят обломки стен с грубо начертанными строчками из «Энеиды», видимо, полюбившимися некогда случайному прохожему. А для римских писателей «Энеида» навсегда осталась непревзойденным образцом. Много веков спустя поэты Возрождения (см. ст. «Возрождение») и эпохи классицизма (см. ст. «Классицизм во Франции» и «Русская литература XVIII в») подражали творению Вергилия в своих «Лузиадах», «Франсиадах» и «Россиадах».

Вергилий создал классический римский эпос, его друг и современник Гораций создал классическую римскую лирику. Он также воспевал в своих стихотворениях доблесть предков и призывал современников быть достойными отцов; однако охотнее он вспоминал о древней простоте нравов, учил наслаждаться «золотой серединой» скромного достатка, писал о тоске и радости любви, о веселых пирушках с добрыми друзьями. Его лирику брали за образец поэты нового времени, в том числе и русские стихотворцы XVIII — начала XIX в. Но едва ли не лучшие стихи Гораций посвятил прославлению своего призвания—поэзии. Среди них заключительное стихотворение его «Од» — знаменитый «Памятник»:

 

Воздвиг я памятник вечнее меди прочной
И зданий царственных превыше пирамид.
Его ни едкий дождь, ни Аквилон полночный,
Ни ряд бесчисленных годов не сокрушит...
(Перевод А. А. Фета.)

 

В русской поэзии тема горациевского «Памятника» прозвучала в замечательных стихотворениях Державина и Пушкина.

Произведения Вергилия написаны торжественным, высоким слогом. С первого раза он может показаться непривычно тяжелым; но чем больше вы будете вчитываться в эти стихи, тем больше красот откроете в них.

Труд Вергилия и Горация проложил дорогу третьему великому поэту эпохи Августа — Овидию.

Наиболее значительное произведение Овидия — большая поэма «Метаморфозы» («Превращения»). Овидий собрал едва ли не все мифы «о превращениях» (их оказалось свыше двухсот) и пересказал в своей поэме. Получилось богатейшее собрание самых поэтических образцов греческой и римской мифологии. Низвергается с солнечной колесницы сын бога солнца Фаэтон, не совладав с конями своего отца; обращается в камень Ниоба, в наказание за надменность потерявшая всех своих детей; вырастают ослиные уши у глупого царя Мидаса, который не сумел оценить искусства бога Аполлона; скульптор Пигмалион, изваяв статую прекрасной девушки, воспламеняется любовью к ней, и статуя оживает... Все эти рассказы сплетаются в единое связное повествование. Для последующих поколений «Метаморфозы» стали неисчерпаемым источником мифологических сюжетов.

Жизнь Овидия сложилась несчастливо. Добродушный и легкомысленный, он сочинял любовные элегии и мифологические поэмы, мало заботясь о прославлении римской мощи и императорского имени. Стареющему императору Августу это не нравилось. Он сослал поэта на окраину империи, к берегам Черного моря, где теперь находится румынский город. Констанца. Там Овидий и умер, проведя десять лет в изгнании, создав на чужбине свой последний сборник «Печальные элегии».

Много веков спустя неподалеку от этих мест жил сосланный в Кишинев Пушкин. Он часто обращался мыслью к судьбе Овидия — такого же изгнанника, как он. Одно из своих южных стихотворений Пушкин назвал «К Овидию». А тот, кто читал поэму «Цыганы», никогда не забудет прекрасных слов об античном поэте» вложенных в уста старого цыгана:

 

Он был уже летами стар,
Но млад и жив душой незлобной;
Имел он песен дивный дар
И голос, шуму вод подобный...