Жан Батист Мольер (1622-1673)


Французский драматург Мольер создавал свои комедии в тот период, когда в искусстве господствовал классицизм (см. ст. «Классицизм во Франции»). Один из теоретиков классицизма, друг Мольера — Буало, отдавая должное его таланту, постоянно упрекал драматурга за «пристрастие к народу», за демократические взгляды, пренебрежение господствующими в литературе правилами. Но именно близость к народу и правдивое изображение жизни сделали бессмертными творения Мольера.

Сын владельца обойной мастерской, Жан Батист Поклен отказался от отцовского ремесла и от ожидавшего его поприща адвоката. Он принял новое имя — Мольер и много лет разъезжал по провинции с театральной труппой.

В 1655 г. он пишет комедию «Сумасброд, или Все невпопад» и знакомит зрителя с Маскарилем — ловким, веселым, находчивым малым, который устраивает счастье своего изнеженного господина. Маскариля играл сам Мольер в пестром полосатом костюме и смешной маске.

По приезде в Париж (1658) драматург сочиняет комедию «Смешные жеманницы» (1659), в которой высмеивает пустых, тщеславных аристократок и подражавших им девиц из буржуазной среды.

Мольер настойчиво создавал так называемую «высокую комедию», в которой раскрывались самые существенные стороны современной жизни и обличались пороки дворянско-буржуазного общества.

В комедии «Школа жен», написанной в 1662 г., Мольер утверждал, что отношения между людьми в семье и в обществе должны быть основаны на взаимном доверии, на уважении к человеческому достоинству. Зрители, заполнявшие партер (тогда зрители в партере стояли), с восторгом ловили каждое слово пьесы, а знать, размещавшаяся в ложах и в специальных креслах на сцене, ответила драматургу открытой травлей — памфлетами, клеветой и доносами.

Король был заинтересован в том, чтобы привлечь на свою сторону буржуазию, и поэтому поддерживал талантливых выходцев из ее среды. Поддержал он и Мольера. За покровительство короля Мольер должен был платить устройством придворных празднеств, созданием дворцовых балетов и комедий. Однако одновременно он накапливал материал для сатирического разоблачения социальных пороков своего времени.

В 1664 г. появилось на сцене любимое детище Мольера — комедия «Тартюф, или Обманщик», в которой он, по словам В. Г. Белинского, «страшно поразил ядовитую гидру ханжества перед лицом лицемерного общества».

Кто же такой Тартюф, чье имя стало нарицательным для всякого ханжи и лицемера?

Этот человек, выставляя напоказ лживую кротость и фальшивое всепрощение, сладкими речами убедил наивного богатого парижанина Оргона в своей святости. Истинное лицо Тартюфа не видят только Оргон и его мать. Особенно смело разоблачает ханжу преданная дому Оргона служанка Дорина:

 

Он сделал ханжество источником наживы
И нас готовится учить, пока мы живы.
(Здесь и дальше перевод М. Лозинского.)

 

Тартюф втирается в доверие своего покровителя п различными кознями добивается того, что Оргон передает ему все свое имущество, выгнав предварительно из дому наследника-сына, да еще собирается выдать замуж за святошу свою дочь, уже помолвленную с юношей Валером.

 

Оргон
И я сегодня же, притом без промедленья,
Снабжу вас дарственной на все мои именья.
Правдивый, честный друг, мной избранный в зятья,
Мне ближе, нем жена, и сын, и вся семья.
С моим намереньем, надеюсь, вы согласны?
 
Тартюф
Мы воле божией противиться не властны.

 

Однако ханже не удалось скрыть свои истинные помыслы. Оргон, подслушавший его гнусные признания, потрясен своим открытием.

Лживыми словами о боге, добре, всепрощении Тартюф маскирует свои истинные намерения. Здесь Мольер наносит сокрушительный удар религии, обвиняя ее в бесчеловечности, а ее носительницу церковь — в корыстолюбии, лживости.

 

Тартюф
Но с небом человек устроится всегда.
Для разных случаев имеются приемы,
Чтоб нашей совести растягивать объемы
И обезвреживать поступок не святой
Благих намерений безгрешной чистотой,

 

Разоблаченный Тартюф не думает сдаваться. Он мстит своему бывшему благожелателю, выгоняя Оргона из его же собственного дома; кроме того, Тартюф подкладывает в его шкатулку фальшивые документы, на основании которых честного Оргона обвиняют в государственной измене.

Только благодаря вмешательству короля (тут Мольер польстил Людовику XIV) восстанавливается справедливость и авантюриста Тартюфа под стражей уводят в тюрьму.

После первого же представления комедия была запрещена. Церковные круги, чьи пороки она обличала, обвиняли драматурга в посрамлении церкви и грозили ему сожжением на костре. Французское духовенство под страхом отлучения от церкви запретило всем христианам исполнять и смотреть «Тартюфа». Лишь после пяти лет непрерывной борьбы Мольера комедию возвратили на сцену.

Продолжая дело, начатое в «Тартюфе», Мольер и в других комедиях клеймит отвратительные пороки своего времени. На суд зрителя он выводит Дон Жуана («Дон Жуан», 1665) — бесчестного эгоиста, втаптывающего в грязь лучшие человеческие чувства и стремления. Дон Жуан — более сложный характер, чем Тартюф. Он наделен умом, образован. Он несравненно выше окружающих. Но тем суровее приговор Мольера. Слуга Дон Жуана Сганарель — набожный простак — честнее и благороднее своего господина. Осуждая его поведение, Сганарель выражает отношение народа к своевольной, распущенной дворянской знати.

«Да как же вы смеете шутить с небом, — вопрошает он своего господина, — как вы не боитесь издеваться над всем, что есть самого священного? Это вы-то, жалкий червь, ничтожная букашка... это вы-то затеяли обратить в посмешище все то, что другие люди почитают? Или, может, вы думаете, что если вы — знатного рода, что если у вас белокурый, искусно завитый парик, шляпа с перьями, платье, шитое золотом, да ленты огненного цвета... может, вы думаете, что вы от этого умней, что все вам позволено и никто не смеет вам правду сказать?»

В комедии «Скупой» (1668) Мольер изображает скупость в ее крайнем проявлении: это порок, вытеснивший из души буржуа Гарпагона все человеческие привязанности и чувства.

Мольер высмеивает стремление буржуазии подражать образу жизни и манерам дворян («Мещанин во дворянстве», 1670), издевается над невежественными шарлатанами-докторами и глупыми доверчивыми пациентами («Лекарь поневоле», 1666; «Мнимый больной», 1673).

Создав галерею бессмертных сатирических типов (Тартюф, Дон Жуан, Гарпагон, Журден и др.), Мольер ярко осветил пороки дворянско-буржуазного общества. Глубина обличения была настолько сильна, что персонажи Мольера вошли в литературу как нарицательные типы. Мольер никогда не выступал в комедиях хмурым наставником людей; изумительно владея законами народного комического театра, он веселым, здоровым смехом убивал носителей лицемерия и моральной распущенности, жадности и внешнего лоска.

Народность Мольера выразилась ярко в выборе героев его произведений. Это слуги и служанки — деятельные, умные люди из народа, полные презрения к праздным аристократам и самодовольным буржуа. Таковы служанки Дорина, Туанетта, Николь из комедий «Тартюф», «Мещанин во дворянстве», «Мнимый больной», таков слуга Скапен из комедии «Проделки Скапена» (1671). Скапен уже начинает сознавать свое человеческое достоинство. В его смелой критике современных общественных порядков предвосхищаются обличительные речи Фигаро, знаменитого героя революционной комедии Бомарше «Женитьба Фигаро».

Будучи уже прославленным писателем Франции, Мольер не оставил сцену. Отдав ей всю свою жизнь, он и умер на боевом посту — во время исполнения роли Аргана в комедии «Мнимый больной».

Комедии Мольера, обойдя сцены почти всех театров мира, содействовали формированию реалистической драматургии. Очень высоко ценили Мольера и великие творцы русской драматургии—Фонвизин, Грибоедов, Гоголь и Островский. Начиная со времен Петра I комедии Мольера шли на русской сцене. М. С. Щепкин, П. С. Мочалов, П. М. Садовский и другие русские актеры создали замечательные мольеровские образы.

Широкое распространение получил Мольер на сцене советского театра. Среди огромного числа мольеровских постановок выделяется предсмертная работа К. С. Станиславского — постановка «Тартюфа» в Московском художественном академическом театре. Особенной любовью пользуются комедии Мольера у юного зрителя, и поэтому они остаются в репертуарах ТЮЗов и часто ставятся в самодеятельных кружках.