Стендаль (Мари Анри Бейль) (1783—1842)


Два героя Стендаля (Стендаль — псевдоним французского писателя Мари Анри Бейля) вошли в мировую литературу как олицетворение непокорной, свободолюбивой юности. Один из них — Шюльен Сорель, сын плотника из французской провинции (роман «Красное и черное», 1830), другой — итальянский аристократ Фабрицио дель Донго (роман «Пармская обитель», 1839).

Услышав о бегстве Наполеона с острова Эльбы, шестнадцатилетний Фабрицио дель Донго покинул родную Италию, чтобы сражаться в войсках Наполеона. Доверчивый и пылкий, жаждавший героических подвигов, Фабрицио считал Наполеона освободителем Италии от власти австрийской монархии. Юному герою Стендаля, свидетелю разгрома французской армии при Ватерлоо, суждено было узнать суровую правду войны, расстаться со своими иллюзиями.

Жюльен Сорель вступил в самостоятельную жизнь уже после падения Наполеона, в период реставрации монархической власти Бурбонов. В недавнюю эпоху военных завоеваний Франции одаренный юноша из народа, возможно, сделал бы военную карьеру. Сейчас же единственную возможность продвинуться в обществе он видел лишь в том, чтобы, окончив духовную семинарию, стать священником.

Однако Жюльен Сорель не желал лгать, лицемерить, угождать взглядам и вкусам дворянства, с которым его столкнула жизнь. Став воспитателем детей мэра города Веррьера господина де Реналя, Жюльен сначала носился с честолюбивыми планами, сознательно подражал мольеровскому Тартюфу. Затем, пройдя через ряд испытаний, он отказался от всяких сделок с совестью, от всякого честолюбия. Сорель понял, что погоню за богатством невозможно совместить с возвышенными человеческими порывами, которые жили в его душе. Брошенный в тюрьму за покушение на жизнь госпожи де Реналь, Жюльен Сорель знал, что его собираются казнить не только за преступление, которое он совершил. «Вы видите перед собой простолюдина, возмутившегося против своего низкого жребия... Вот мое преступление, господа», — заявил Сорель своим судьям.

Как и его герои, Стендаль был человеком действия, кипучей энергии. Он ненавидел политическую реакцию, презирал дворянство и сочувствовал наиболее передовым людям своего времени — республиканцам, героям национально-освободительной и революционной борьбы. Стендаль по праву считал себя учеником великих французских просветителей (см. ст. «Французское просвещение»), С их идеями он познакомился еще в юности, учась в школе в Гренобле, маленьком городке, окруженном снежными вершинами Альп.

Стендаль рано осознал свое призвание быть писателем, однако бурные события эпохи надолго отвлекли его от занятий литературой. Уже в семнадцать лет Стендаль поступил на службу в наполеоновскую армию, приняв участие в ее втором итальянском походе. В 1812 г. в должности крупного военного чиновника Стендаль прошел с главными силами французской армии путь до Москвы.

В Смоленске, Гжатске, Москве писатель, по его словам, увидел «патриотизм и настоящее величие». Он был поражен тем, что деспотизм русского самодержавия «совсем не принизил народ духовно». «О том, что я видел и пережил, — говорил Стендаль, — писатель-домосед не догадался бы и в тысячу лет».

Реставрация Бурбонов застала Стендаля в Италии, где он написал свои первые книги об искусстве. Горячая дружба связывала Стендаля с итальянскими карбонариями. В одном из его ранних произведений — рассказе «Ванина Ванини» (1828) перед нами возникает романтически—привлекательный образ карбонария Пьетро Миссирилли, отважного и гордого итальянского патриота.

В 1821 г., заподозренный правительством в связях с тайной национально-освободительной организацией, Стендаль был вынужден уехать из Милана, где он жил последнее время, в Париж.

Еще в Италии Стендаль примкнул к движению прогрессивных романтиков (см. ст. «Литература XIX в. на Западе») и в своем знаменитом трактате «Расин и Шекспир» (1825), несколько опередив Гюго, дал бой классицизму. «Нам нужна не литература, созданная для двора, — писал он, — а литература, созданная для народа». Выступая в 20-х гг. вместе с французскими романтиками демократического направления, сам Стендаль, по существу, шел гораздо дальше их требований к искусству. Наряду с Бальзаком он оказался глашатаем нового, реалистического направления в литературе XIX в.

Первым выдающимся достижением критического реализма в европейской литературе стал роман Стендаля «Красное и черное». Писатель показал в нем пример реалистической типизации образа героя, обобщившего черты многих людей своего времени. «Двести тысяч Жюльенов Сорелей населяют сейчас Францию», — писал Стендаль о герое своего романа.

В эпоху, когда, по словам писателя, «аристократы и буржуазия подписали договор, объединяющий и охраняющий их союз от всех бедняков и тружеников», молодому человеку низкого происхождения было трудно добиться какого-либо положения в обществе. Само же общество тлетворно влияло на его душу. В этом отношении образ Жюльена Сореля типичен. Влияние эпохи на героя романа мы видим в том, что он часто отказывался доверять побуждениям сердца и вел себя как честолюбец и черствый интриган. Однако для Сореля — молодого человека начала XIX в.— не менее характерно и другое. Его представление о жизни, о назначении человека носит еще героический характер, он революционер-якобинец, который родился слишком поздно. Вот почему в последних главах романа Жюльен обнаруживает в себе ненависть к социальным оковам, непримиримость, которые не позволяют ему просить судей о сострадании. Если нельзя жить свободным, гордо говорит себе Сорель, лучше умереть.

В своих социальных романах Стендаль выступает и как тонкий психолог, и как создатель замечательных образов героических натур. Не только Жюльен Сорель, но и госпожа де Реналь, и Матильда де ля Моль — героини романа «Красное и черное» — увлекают читателя своей духовной драмой. Во французской литературе нет, пожалуй, художника, которого можно было бы сравнить со Стендалем по мастерству изображения любви в полном и высоком значении этого слова.